главная   галерея мыслителей   карта сайта   почта   гостевая книга   статья в формате WORD   статья в формате PDF

Александр фон Бреннер

ГАЛЕРЕЯ ПЛАТОНИКОВ

Поиск по статье. Для перехода на интересующую Вас часть статьи нажмите на ссылку:

Сократ   Платон   Аристотель   Теофраст Эрезиос   Пиррон   Аркезилай   Карнеад Киренский   Посидоний  

Филон Александрийский   Дионисий Ареопагит   Плутарх Херонейский   Марк-Аврелий Антонин

Афинагор   Пантен   Климент Александрийский   Иустин-философ   Наумений из Апамеи

Аммоний, прозванный Саккас   Плотин   Ориген   Памфил Кесарийский   Евсевий Памфил Кесарийский

Порфирий   Ямвлих   Афанасий, архиепископ александрийский   Дидим   Василий Великий  

Григорий Нисский   Григорий Назианзин Богослов   Иероним   Руфин Тураний Аквилейский

Августин Аврелий   Прокл   Дамаский   Боэций   Феодор Аскида   Максим Исповедник   Экхарт

Николай Кузанский   Фичино   Декарт   Беркли Джордж   Эммануил Кант  Франц фон Брентано   Эдмунд

 Гуссерль   Мартин Хайдеггер   Жан Поль Сартр         

   Платон, родился в Афинах в 428 г. до н. э., умер в 348 там же. Его настоящее имя Аристокл, в честь деда, а Платон только прозвание, которое ему дал Сократ за широкие плечи и грудь (πλατος – ширина). Семейство его принадлежало к знатному и богатому роду, по отцу, Аристону, он потомок последнего афинского царя Кодра, а по матери, Периктионе, он в родстве с выдающимся  афинским законодателем первой половины  6 в. до н.э.  аристократом Солоном. Платон был высокого роста и имел атлетическую фигуру, он был отличным гимнастом, борцом, наездником, получал призы на знаменитых и престижных Истмийских и Пифийских состязаниях. Платон получил прекрасное образование от лучших учителей, много времени провел с философами-софистами (мудрецами), основательно изучил Гераклита, Парменида, пифагорейцев, серьезно занимался музыкой и живописью, к двадцати годам уже был признанным  поэтом, но оставил искусство, когда в двадцать лет познакомился с Сократом и полностью отдался философии (408 г.).   Общественная среда в то время разделялась на три главные партии: консерваторов, державшихся верности отеческим преданиям, софистов, имевших скептический взгляд на отеческие предания, считавших, что истинное познание для человека невозможно, что человеческое знание не выходит за пределы субъективных явлений, и партию, состоявшую из Сократа и его учеников, учившую сознательной вере в безусловное добро. Платон сразу проникся духом речей Сократа, который дал ему общий ответ на вопрос о цели и смысле жизни: человек должен жить для познания и делания того, что само по себе хорошо и потому не зависит ни от внешнего авторитета, ни от мотивов кажущейся выгоды и мнимого удовольствия. Истинное и подлинное удовольствие или удовлетворение происходит только от самого добра, открывающегося свободному уму. Когда Сократа приговаривают к смерти и казнят, Платон переживает эти события как метафизический бред, который определяется неведением различия между истинно сущим и являющимся, т.е. между реальным и феноменальным миром. Мир, в котором казнят Сократа, не настоящий, его нравственная негодность объясняется его метафизической обманчивостью, наваждением. Человеку, ищущему не материальной выгоды и чувственных удовольствий, а добродетели и истинного знания, нечего делать в этом мире, он должен уйти из него, чтобы заниматься чистым мышлением и доступным ему созерцанием истинно сущего в ожидании возможности более полного с ним общения в другом мире. Если же философ с наилучшими намерениями вмешается в дела общественные, то его неизбежно ждут мучения и смерть. После казни Сократа (399 г.), чтобы избежать возможного преследования, Платон вместе с некоторыми другими учениками переселяется в Мегару к Евклиду, где занимается вопросами основ бытия и познания. Платон, задался вопросом: как можно помыслить трансцендентное условие бытия и знания полноправным и деятельным началом всего? В результате центром его философии становится концепция Единого, понимаемого и как трансцендентное начало, и как Благо, таинственным образом порождающее все и заботящееся обо всем, пронизывая сущее своим присутствием, и как принцип единства любого из существующих, своего рода мистический след Первоначала. Из Мегары Платон совершает путешествия в Кирену к математику Феодору и в Египет. В 394г. Платон возвращается в Афины. Через несколько лет он предпринимает путешествие в Нижнюю Италию и Сицилию, для ближайшего знакомства с пифагорейцами, и ради эксперимента, который мог доказать или опровергнуть его мысли о невозможности и ненужности философу улучшать государство, используя для этого влияние на царя. По Платону, для мудрого и праведного человека, земная, феноменальная жизнь есть зло, а смерть – благо, истинный философ должен умереть для мира прежде физической смерти, он должен отказаться от всяких практических интересов и замкнуться в себе, не касаясь дел общественных. Естественная судьба мудреца и праведника в обществе человеческом состоит в том, чтобы быть убитым. Платон экспериментирует, используя свое влияние на сиракузского тирана Дионисия Старшего. Принятый Дионисием сначала хорошо, Платон скоро впадает в такую немилость, что Дионисий передает его спартанскому послу Поллиду для продажи в рабство. Платон был привезен на рынок рабов в Эгине, где его через некоторое время купил киренец Анникерид и отпустил на свободу. Платон возвращается в Афины (386), собирает вокруг себя кружок учеников, с которыми занимается философией в пригородном парке Академия, названном так в честь местного мифического героя Академа (Akademos), в версте от Афин, по дороге в Елевсис. Этот парк, а заодно и кружок учеников, впоследствии стали называть Академией Платона. В 368 г., после смерти Дионисия Старшего Сиракузского, его сын и преемник Дионисий Младший под влиянием своего дяди Диона, с которым Платон подружился еще в первое свое посещение Сиракуз, призывает философа к своему двору, обещая стать его верным учеником. Но скоро царю надоедает опека Платона, и он высылает его из Сиракуз. В 361 году Дионисий Младший через пифагорейца Архита снова призывает Платона в Сиракузы, и снова их сотрудничество не складывается до такой степени, что 70-летний Платон вынужден с опасностью для жизни бежать из Сиракуз. Настоящее отечество для философа идеальный мир истинно сущего и умопостигаемого бытия. Истинный философ должен отрешиться от феноменального мира и феноменальной жизни, его призвание не может состоять ни в том, чтобы заниматься делами общественными, ни даже в том, чтобы учить людей добродетели, а лишь в том, чтобы созерцать умом истинно сущее. Истинный философ как чистый теоретик, находит свою свободу и достоинство в намеренном отчуждении от всего практического, делового, житейского как рабского и унизительного. Феноменальный мир – только кажущееся, а не настоящее бытие, только символ бытия, символ реального мира. Любовь (Эрос) связывает миры реальный и феноменальный. Любовь – посредник между вечной реальной и смертной феноменальной природой, Любовь связывает небо и землю. Истинное знание, знание реального мира не приобретается ни через ощущение, ни через эмпирический рассудок, привязанные к феноменальному миру, для приобретения истинного знания требуется собственное, чистое, априорное  действие ума (νοΰς). Умирает Платон в своем загородном доме по соседству с Академией в 348 г.  Последователи его философии называют его божественным.

   Имя Платона является не просто известным, значительным или великим, его философия пронизывает всею европейскую философию и культуру. В европейской истории после Платона еще не было ни одного столетия, когда не спорили бы о нем, то непомерно его восхваляя, то всячески принижая. Мировые религии, возникшие после Платона, старались перетянуть его на свою сторону, обосновывая при его помощи свое вероучение. Греческие,  римские, арабские мыслители, позднеантичный иудаизм и средневековая кабала, византийское и римское христианское богословие, немецкие мистики, создавшие прочный мост от средневекового богословия к немецкому идеализму, и к Канту, итальянское Возрождение, немецкие гуманисты, французские рационалисты и английские эмпирики, субъективный идеалист Фихте, романтический мифолог Шеллинг, создатель универсальной диалектики категорий Гегель, Шопенгауэр с его учением о мире разумных идей, русские философы-идеалисты, немецкие неокантианцы, гуссерлианцы, экзистенциалисты и т.д., все это необозримое множество умов двадцать пятое столетие спорит и горячится из-за Платона.

   По Платону философия – это тяга к мудрости, или отрешение от феноменального мира и обращение к умопостигаемому и истинно сущему. Поэтому у философа должна быть природная склонность к наукам, приобщающим к знанию умопостигаемого, он должен любить истину и ни в коем случае не допускать лжи, обладать независимостыо суждения, быть  справедливым. Философ ревностно занимается тремя вещами: он созерцает и знает сущее, творит добро и теоретически рассматривает смысл (λογος) речей. Знание сущего – теория, знание того, как нужно поступать – практика, знание смысла речей – диалектика. Безусловные прообразы феноменального бытия – идеи, они представляют собой умозрительные сущности. Средством к познанию идей является диалектическое или отвлеченное (в понятиях)  мышление. Диалектическое мышление имеет двойную задачу: 1) образование понятий, с помощью которых восходим от единичного к общему, от обусловленного к безусловному, 2) разделение понятий, которое методически ведет нас через промежуточные звенья от общего к частному, и тем самым дает нам знания о взаимном отношении между понятиями, их согласуемости или несогласуемости, их подчинении и соподчинении. Лишь то, что понятия символизируют, т.е. формы вещей или идеи, обладают истинным бытием. Единственное подлинное бытие в нечувственной сущности вещей. Идеи, будучи прообразом вещей, отделены от них и созерцаемы лишь умом. Идеи в своем отделенном от вещей бытие образуют единственную подлинную тварную реальность, которой все становящееся и преходящее, все феноменальное обязано некоторой долей реальности. Платон дает три определения идей: 1) идеи – это общие родовые понятия (например, то, что присуще всем прекрасным предметам является идеей прекрасного, т. е. идея – это чистая, априорная мысль о прекрасном), 2) идеи – это действительные первообразы данных в феноменальном мире предметов,  идея совпадает со своей сущностью, предметы являются символами идей, 3) идеи – это умопостигаемые нормы этики, логики и эстетики.

   Отвлеченное или диалектическое познание теснейшим образом связано с нравственным поведением. Хотя истина и феноменальная действительность разделены, но поскольку тварный мир – это произведение абсолютной Благости, и феноменальный мир символ реального бытия, то феноменальный человек должен стремиться воплощать в себе благо. Благо – это последняя основа всего бытия и познания, идея блага, возвышаясь над бытием и познанием, дарует сущему его реальность, познающему – его разумность и знание. Благо, как абсолютная основа всего бытия, совпадает с Божеством.

   Теории Платона развивались его учениками, объединенными его Академией, но строгая систематизация платонизма была осуществлена только в 1 в. до н.э. Посидонием. В истории выделяют пять платоновских Академий: Древняя (1-я) Академия (середина 4 в. до н. э. – середина 3 в. до н. э., Платон, Спевсипп, Ксенократ), Средняя (2-я) Академия (середина 3 в. до н. э. – середина 2 в. до н. э., Аркезилай), Новая (3-я) Академия (середина 2 в. до н. э. – середина 1 в. до н. э. Карнеад),  4-я (середина 1 в. до н. э. – 2 в. н. э.) и 5-я Академии (3 в н. э. – 529 г. н. э.). В 529 г. н. э. декретом императора Юстиниана 5-я платоновская Академия была закрыта. Это насильственное закрытие величайшей философской школы, а также десятилетия идеологической цензуры и преследований, осуществлявшихся императором Юстинианом, практически разрушили процесс сохранения и развития философии и богословия. Философское и богословское творчество оказалось надолго просто невозможным. Восшествие Юстиниана на престол принесло мрачные времена, их последствия мы переживаем в христианском богословии и сегодня.

   К 3 в. н. э. в платонизме начинает преобладать одно из многих направлений, которое стали называть неоплатонизм. Основное содержание неоплатонизма сводится к разработке диалектики платоновской триады – «единое», «ум» (нус), «душа». Первая онтологическая субстанция (ипостась) этой триады для заполнения разрыва между непознаваемым «единым» и познаваемым «умом» дополнялась возникшим из переработки старого пифагореизма учением о числах, которые трактовались как первое докачественное расчленение «единого». Вторая – «ум», представленная у Платона лишь в виде отдельных намеков, разрабатывалась неоплатониками на основе учения Аристотеля о чистом космическом «уме» – перводвигателе и о его самосозерцании, в силу которого он выступал одновременно и субъектом, и объектом («мышлением мышления») и содержал в себе свою собственную умственную «материю». Учение о душе на основе платоновского «Тимея» и под влиянием, как Аристотеля, так и древнего пифагореизма доводилось в неоплатонизме до учения о космических сферах, которое излагалось с большими подробностями и давало картину действия мировой души во всём космосе. Неоплатонизм как идеалистическая философская система сводится к учению об иерархическом строении бытия и к конструированию его ступеней, последовательно возникающих путём постепенного ослабления первой и высшей ступени в следующем нисходящем порядке: «единое», «ум», «душа», «космос», «материя». Для учения о внутрикосмических телах неоплатонизм привлек теории Аристотеля о субстанции и качестве, об эйдосах (формах вещей) и энтелехиях (действенно развивающихся принципах вещей), а также о потенции и энергии. На неоплатонизм оказал влияние стоицизм с его учением о тождестве мирового первоначала (огня) с внутренним Я человека. Неоплатоники много внимания уделяли логическим дедукциям, определениям и классификациям, математическим, астрономическим, натурфилософским и физическим построениям, а также филологическим, историческим и комментаторским изысканиям. Было пять крупных неоплатонических школ: Римская, Сирийская, Пергамская, Афинская, Александрийская. Римская школа неоплатонизма отличалась спекулятивно-теоретическим характером и занималась по преимуществу конструированием основной платоновской триады. Сирийская школа неоплатонизма, основанная Ямвлихом, во-первых, в систематической форме осмысляла античную мифологию, а, во-вторых, большее внимание стала обращать на религиозно-магическую практику, изъясняя сущность и методы пророчества, чудотворения, ведовства, оракулов, мистерий, астрологии и экстатического восхождения в сверхчувственный мир. К пергамской школе неоплатонизма (4 в.), основанной Эдесием Каппадокийским, принадлежали император Юлиан и Саллюстий. В дальнейшем неоплатонизм всё более занимается комментированием Платона и Аристотеля. Афинская школа неоплатонизма (5—6 вв.) была основана Плутархом Афинским, продолжена Сирианом Александрийским и завершена Проклом. Крупными представителями этой школы были также Марин, Исидор, Дамаский и Симпликий. Александрийская школа неоплатонизма (4—5 вв.) больше других занималась комментариями Платона и Аристотеля. К ней относятся: Гипатия, Синезий Киренский, Гиерокл. Одновременно с греческими неоплатониками выступали и латинские неоплатоники (4—6 вв.): христианин Марий Викторин, противник христианства Макробий. В 529 император Юстиниан запретил изучение философии и распустил платоновскую академию в Афинах, бывшую последним оплотом неоплатонизма. Но идеи платонизма к тому времени уже давно вступили в сложное взаимодействие с христианским и иудейским богословием. Вспомним Филона Александрийского, Дионисия Ареопагита, Климента  Александрийского, Оригена, Афанасия Великого, Василия Великого, Григория Назианзина и Григория Нисского. Видную роль в распространении идей неоплатонизма сыграл Максим Исповедник. Под глубоким влиянием идей неоплатонизма находился Августин и Ансельм Кентерберийский. Широко использовал идеи неоплатонизма Иоанн Скот Эригена, который перевел Дионисия Ареопагита на латинский язык.  К концу средневековья сильное влияние неоплатонизма сказалось в немецкой мистике 14 – 15 вв. (Мейстер Экхарт, И. Таулер, Г. Сузо, Ян Рейсбрук). Немецкий идеализм конца 18 – начала 19 вв. опирается на идеи неоплатоников. Воздействие неоплатонизма на идеализм 19 – 20 вв. можно проследить и у таких  философов, как Э. Гуссерль, В. С. Соловьев, С. Н. Трубецкой, Н. Я. Грот, Н. О. Лосский, С. Н. Булгаков, С. Л. Франк, М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр. Неоплатонические тенденции присутствуют в ряде различных направлений современной философии.

   Платонизм тесно переплетался с пифагореизм, учением, исходившим из представления о числе как основном принципе всего существующего. Это учение вначале передавалось устно как тайна, в пределах организованного Пифагором сообщества, которое было одновременно философско-научной школой, религиозно-магическим союзом «посвященных» и, наконец, политической организацией. Пифагор, сын Мнезарха, уроженец Самоса, жил при тиране Поликрате (533 - 529 г.) и основал общество в Кротоне, итальянском городе, находившемся в тесных сношениях с Самосом. Неизвестно, сколько времени Пифагор оставался в Кротоне, но несомненно, что умер он в Метапонте, куда переселился вследствие враждебного отношения кротонцев к его союзу. После его смерти вражда против пифагорейского союза усиливалась и во второй половине V в. до н. э. в Кротоне многие пифагорейцы были убиты. Уцелевшие, например, Филолай, Лизис, бежали в Грецию, куда принесли с собою учение и мистерии своего союза. Первое письменное изложение пифагореизма и дал Филолай. Предметом философии Пифагора был космос, т. е. мир как закономерное стройное целое, подчиненное законам гармонии и числа. Гармония осуществляется в противоположностях, основные из которых –  предел и беспредельное. Пифагорейцы составили таблицу 10 противоположностей –  категорий, под которые подводилось все сущее. Аристотель приводит эту таблицу в своей "Метафизике": предел – беспредельное, нечет – чет, единство – множество, правое – левое, мужское – женское, неподвижное – движущееся, прямое – кривое, свет – мрак, добро – зло, квадрат – продолговатый 4-угольник. Мировая гармония, в которой заключается закон мироздания, есть единство во множестве и множество в единстве – έν καί πολλά. Число есть начало всякой меры.  Единица есть причина единения, два – причина разделения. С конца 5 в. до н.э. пифагореизм стал постепенно сближаться с платоновской философией. Окончательное оформление пифагореизма относится ко времени позднего Платона и Древней (1-й) платоновской академии. С IV в. до н. э. пифагорейство приходит в упадок, его учение поглощается платонизмом, и от него остается лишь мистическая секта, вплоть до появления неопифагореизма в 1 в. до н. э. Хотя неопифагорейские писатели желали быть верными истолкователями и учениками самого Пифагора, но они вынуждены были признавать отличие неопифагореизма от учения Пифагора. Порфирий и Ямвлих, со слов Никомаха, говорят, что пифагорейское учение утрачено, что оно жило в устном предании. Действительно, древнее пифагорейское учение исчезает в IV в. до н. э., и только религиозная сторона его продолжает жить в орфической поэзии и в культе Дионисия. Возникла неопифагорейская школа, по всей вероятности, в Александрии. Первые писатели предлагали свои воззрения от имени самого Пифагора, вплетая их в его биографию. Так поступали Эвдот, Арий, Апполоний, Модерат, Никомах. Самые видные представители неопифагореизма – Аполлоний Тианский, Moдерат, Никомах и Филострат. Хотя их учение о единице и двоице, по-видимому, и служит лишь повторением древнепифагорейского. Для них единица есть начало всякого блага, порядка, они отожествляют ее с понятием Божества, двоица же есть начало несовершенства, беспорядка, изменения, при этом единство первопричины предполагается. Числа отожествляются с идеями, благодаря числовым отношениям все противоположности в мире соединяются, но идеи-числа не имеют самостоятельного бытия, они выводятся из единицы, из Божества и рассматриваются как посредствующее звено между Богом и миром. Все предметы в мире устроены по числовым отношениям разумом, создающим мир. На человека неопифагорейцы смотрят как на микрокосм, душа есть число, самодвижущееся число, утверждается божественность и нематериальность души. Высшее Божество определяется духовными признаками, но подчиненные божества, играющие роль посредников между человеком и высшим Божеством, не поглощены высшим Божественным началом и требуют особого культа. Мистика у неопифагорейцев получает особое значение. Чистота нравов и аскетизм служат подготовкой к общению с Божеством. В неопифагореизме можно отличить два направления: первое занимается практикой, т. е. религиозным настроением, святостью жизни и мистериями, второе – теорией. Представителем первого служит Апполоний Тианский. Представителями второго – Moдерат и Никомах.

   Так же как с пифагореизмом платонизм тесно переплетался со стоицизмом, учением, которое возникло на волне стремления философской мысли к цельному догматическому миросозерцанию.  Именно такой характер придал философии Зенон, основатель стоической школы.  Зенон из Кития на Кипре (приблизительно 340—265 до н. э.) к концу IV в. до н. э.  основал собственную школу в "узорчатом портике" (стоа пойкиле), от которого она и получила свое название. Сочинения его, касавшиеся самых разнообразных предметов, дошли до нас лишь в незначительных фрагментах, как и сочинения его преемника Клеанфа из Асс (331—251), бывшего кулачного бойца. Преемник Клеанфа Хризипп (281/76 – 208/4) – один из самых плодовитых писателей древности, неутомимый преподаватель и полемист, прославился тем, что создал систематическое учение стоицизма. Его многочисленные ученики распространили стоическое учение на восток и на запад. Ставя философии высшую практическую цель, уже ранние стоики расходились в оценке теоретической философии: так Герилл, подобно Аристотелю, полагал высшее благо и высшую цель в познании, а Аристон не хотел знать ни диалектики (логики), ни физики, считая первую бесполезной, а вторую недоступной человеческому знанию, и придавал цену лишь основным принципам этики. Ученики Диогена, Боэф и в особенности Панеций Родосский, значительно приближаются к Аристотелю, а ученик Панеция Посидоний (135—50) был ревностным почитателем Платона и стремился к соединению стоицизма с учениями Платона и Аристотеля. Во времена империи стоицизм обратился в популярную просветительную философию, сосредоточившую в себе лучшие заветы античной доблести и нравственной мысли. Стоицизм получил самое широкое распространение, мы находим его представителей на всех ступенях общественной лестницы, от кесаря Марка Аврелия и вельможи Сенеки до раба Эпиктета. Задача стоической философии состояла в том, чтобы найти прочное разумное основание для нравственной жизни. Стоики видели в человеческом знании лишь средство к добродетельному поведению и достижению блага,  они поставили себе задачу сделать человека свободным и счастливым посредством добродетели. Поэтому они определяли философию как упражнение в добродетели (άσκησις αρετής). Истинно доброе поведение, по учению стоиков, есть разумное поведение, а разумно то поведение, которое согласуется с природой человека и всех вещей. Чтобы согласовать свое поведение с законом вселенной, нужно познавать этот закон, познавать человека и вселенную. Отсюда по необходимости возникают логика, исследующая вопрос о познаваемости вещей, о критерии истины, и физика, или наука о природе. Стоики ищут цель познания в его практическом результате и признают началом знания нечто ему внешнее – впечатления вещей, испытываемые нами. Опыт  единственный источник познания, и мышление наше, восходя от известного к неизвестному, оперирует лишь с материалом ощущений. За рассудком признается право на безусловно достоверные обобщения. И единство, и стройность мироздания свидетельствуют о единстве силы, его зиждущей. Эта единая разумная сила определяется как Логос, разум мира или Божество. В Божестве нераздельно связаны и активная, и пассивная, и материальная, и духовная стороны, как душа и тело в человеке. Божество есть в одно и то же время и физическая субстанция, из которой образуется тело вселенной, и универсальный Логос, определяющий закономерное разумное устройство целого и оживляющий природу. Божество, сохранившее в чистоте свою эфирную, огненную природу за пределами видимого мира или блистающее в солнце и звездах, невидимо разлито во всем мире, проникает все и находится в физическом взаимодействии с теми косными стихиями, которые из него образовались. Оно есть, следовательно, и материя мира, и его форма, и его субстанция, и его закон, и его стихия, и его разумная душа. Бог есть мир, и вместе с тем Он есть деятельное творческое начало мира, Он есть часть и целое, начало, середина и конец. Он есть Промысл, управляющий миром, и вместе с тем физическое начало мира, духовный и физический закон. Он обнимает в себе полноту стихий и полноту сил, образующих вещество. Если вселенная образуется единым Логосом, то множеству единичных вещей или существ соответствуют частные логосы, определяющие собою их формы. Как семя предопределяет собою форму будущего организма, так эти логосы определяют собою родовые, видовые и индивидуальные формы вещей. Стоицизм поэтому называют их "сперматическими логосами". Всемирный огненный Логос есть сперма мира, он заключает в себе и все частные логосы – семена, из которых образуются все вещи. Они из него исходят и к нему возвращаются. Учение о Логосе неразрывно связано с учением о Промысле, которое получает все большее развитие и распространение в связи с нравственным учением. Оно обращается в телеологическое доказательство бытия Божия и популярную теодицею. Из рассмотрения целесообразности мироздания выводится его разумность, которая примиряет нас с роковою необходимостью мирового порядка, оптимизм стоиков соединяется с фатализмом, закон природы, которому мудрый свободно подчиняется, есть разумный закон. Поэтому жизнь, сообразная разуму, есть вместе с тем жизнь, сообразная истинной природе человека и всех вещей. Неизменная необходимость, неразрывная цепь причинности определяет все, что случается. Мир – единое органическое целое, оживленное божественным разумом. Человек причастен этому разуму, который по природе составляет "господствующее" начало в нем (τό ήγεμονικόν), поэтому он может и должен сознавать свое место и назначение в мироздании, он должен познавать, какое поведение наиболее сообразно его природе и его естественному отношению к другим существам. Он должен "жить сообразно природе", т. е. сознательно сообразоваться с тем, что он есть по природе, свободно, произвольно следуя ее божественному закону. В сущности, "жить сообразно природе" значит жить сообразно разуму, сообразно универсальному Логосу, в этом и мудрость, и добродетель, и счастье человека. Только разумное есть благое для человека, только разумное поведение или добродетель есть для него действительное благо, только неразумие и порок – подлинное зло. Все прочее "безразлично": здоровье, богатство и почести не суть благо и лишение их не есть зло. Все, кроме добродетели, может быть хорошо лишь по своему отношению к ней, поскольку оно ей способствует. В этом смысле испытания – благо, они упражняют человека в добродетели. Стремление к добродетели есть закон разумной, человеческой природы. Познавая ее, мы сознаем этот закон как долг. Корень всех добродетелей есть мудрость. Добродетель едина, но проявления ее разнообразны в различных моментах или сторонах человеческой деятельности. Соответственно этому стоики различают четыре частных добродетели – рассудительность, мужество, самообладание, или воздержание, и справедливость. Вся нравственная ценность поступков зависит, однако, исключительно от настроения, и если его нет, то одно внешнее исполнение долга еще не делает добрым наше поведение. Благое или разумное настроение воли представляется величиной абсолютной, которая не имеет степеней, оно не может быть большим или меньшим, оно есть или его нет. Между мудростью и безумием, добродетелью и пороком нет середины. Разум господствует или не господствует, добродетель есть, или ее нет, она заключается именно в господстве разума. Сообразно этому все человечество делится на мудрых и безумных. Идеал мудреца: он один свободен, прекрасен, богат, блажен, всеведущ, один обладает всеми добродетелями, всегда поступает как должно, ничему не удивляется, никогда не обманывается и ни в чем не погрешает. Он есть единый истинный царь, правитель, врач, прорицатель, кормчий и т. д. Он свободен от всяких потребностей и страданий, он единый друг богов, его счастье равняется блаженству самого Зевса, так как он живет сообразно божественному разуму, который как бы воплощается в нем. Стоицизм  вошел в христианскую литературу, оказав сильное влияние на многих апологетов и учителей христианства, например, Тертуллиана, Амвросия, Климента Александрийского.

   Неоплатонизм тесно переплелся с учением Аристотеля и его последователей – перипатетиками. Ученик Аристотеля Теофраст из Лесбоса организовал школу изучения философии Аристотеля в доме с садом, алтарем и крытыми ходами (περιπατοι), поэтому она получила название школы перипатетиков. Один из наследников Теофраста, Ликон из Троады, в конце III столетия до Р. Х. роскошно украсил этот сад и здание школы, в котором задавал роскошные пиршества, но школа не имела определенных доходов и потому очень скоро обеднела. Перипатетики добавили к аристотелевской логике изложение учений о предложениях и о гипотетических умозаключениях. Значительным перипатетиком был Эвдем из Родоса, биография которого неизвестна. Его этика вошла в состав аристотелевских сочинений, он ставил этику в связь с теологией и единство всех добродетелей видел в καλοκάγαθια. Аристоксен из Тарента и Дикеарх подчеркивали, наоборот, натуралистический момент в философии Аристотеля. Аристоксен, писавший о музыке (Περι άρμονικών στοιχείων), был последователем пифагорейской философии, прежде чем стал учеником Аристотеля. О Дикеархе известно, что он отрицал бессмертие души. О Клеархе из Соли Плутарх утверждает, что он отступал от настоящего перипатетического учения. Стратон из Лампсака (умер в 269 г. до н. э.), учитель Птолемея Филадельфа, писал очень много и разбирал критически многие частные вопросы перипатетического учения. Древние считали его самым выдающимся мыслителем перипатетической школы. Главным предметом его занятий была физика. На мир он смотрел, по словам Плутарха, не как на живой организм, все явления природы подчинял одной естественной необходимости, понятие Божества не считал необходимым для объяснения природы, которую можно построить из тяжести и движения. Доказательства бессмертия души, изложенные в платоновском "Фэдоне", подверглись суровой критике Стратона. После Стратона во главе перипатетической школы стоял Ликон из Троады (умер в 225 г.). Преемники его Аристон из Кеоса, Критолай из Ликии, Формион Сотион, Гермипп, Антисфен, Диодор из Тира, большая часть псевдоаристотелевских сочинений, по всей вероятности, принадлежит именно этому периоду времени, т. е. III и II вв. до Р. Х., сюда относится, например, так называемая Magna Moralia Аристотеля. После Критолая перипатетическая школа утратила не только всякую жизненность, но даже и знакомство с философией и сочинениями Аристотеля, в течение целого столетия перипатетики ничем о себе не заявляют. Только с Андроника Родосского, бывшего в середине I-го столетия до Р. Х. главой перипатетической школы, в ней вновь начинает проявляться жизнь. Андроник издал сочинения Аристотеля, написал исследование о их подлинности, составил комментарии на некоторые из них. Труд его продолжил Боэф из Сидона. Третьим, менее значительным комментатором был Аристо, перешедший из платоновской академии в перипатетическую школу. Долгое время в перипатетической школе комментировали главным образом логические сочинения Аристотеля. Из этих комментаторов упоминания заслуживают лишь Аристокл из Мессены, учитель Александра Афродизийского, и сам Александр Афродизийский, последний перипатетик (около 200 г. после Р. Х.), которого древние называли "толкователем" (Έξηγητής). Комментарии Александра имеют несомненное значение. В некоторых пунктах он отступал от Аристотеля. После Александра Афродизийского перипатетики, и раньше уже стремившиеся к примирению аристотелевских мыслей с платоновскими и стоическими, сливаются с неоплатониками.

   Из слияния неоплатонизма с неопифагореизмом в конце 3 в. н. э. возникла герметика,  учение, излагаемое в нескольких книгах, известных под авторством Гермеса Трисмегиста, т. е. трижды величайшего. Хотя это имя не случайно взято у греческого бога Гермеса  путеводителя душ (психопомпа) и покровителя тайных знаний, тем не менее в герметических книгах Гермес Трисмегист является не богом, а мудрым мужем, получающим высшее божественное откровение и сообщающим его людям через своих сыновей Тота, Асклепия и Амона. По учению Гермеса Трисмегиста, Бог определяется как Ум (Νοΰς), в образе света, противоположного влажной природе, происходящей из тьмы. Ум порождает из себя слово (Λογος), как свет от света. Ум есть Бог отец, Логос-сын Божий. Ум, Бог мужской и женский, жизнь и свет, рождает чрез Логос еще другой творческий ум – Божество огня и духа, который в свою очередь образует семь служебных духов, обнимающих своими кругами чувственный мир и управляющих им посредством так называемой судьбы. Цель человека – посредством совершенного знания соединиться с Божеством и стать Богом. Под знанием разумеется не дискурсивное познание отдельных предметов, которое, напротив, резко осуждается, а сосредоточенное погружение во всеединую истину, при безмолвии мыслей и желаний, что называется также "разумною жертвой души и сердца" (ή λογική θυσία τής ψυχής καί τής καρδίας). Рядом с религиозным понятием о Боге, как творческом Уме, явном в своих творениях, и как о любвеобильном Отце, мы находим трансцендентальную идею абсолютного, как неизреченного сверхсущего, которое не есть ум, а начало ума. Божество является как душа мира, содержащая в себе семена всех прочих душ, самый мир есть второй бог – сын и вещественный образ первого, третьим богом называется человек, соединяющий в себе высшую и низшую природу.

Сократ (Sokrates) родился в 469 г. до н. э. в Афинах, умер в 399 там же, его отцом был скульптор Софрониск, матерью – акушерка Фэнарета. Сократ ничего не писал, поэтому о его учении известно только от его учеников Ксенофонта и Платона. Сократ – один из родоначальников философской диалектики, понимаемой как нахождение истины при помощи бесед, т. е. постановки определённых вопросов и методического нахождения ответов на них. Деятельность Сократа, состоявшая в беседах со всеми, кто его хотел слушать, кончилась для него  трагично, его обвинили во вредной, антигосударственной деятельности и приговорили к смертной казни. Обвинение заключалось в том, что Сократ развращает юношество, не верит в богов, признаваемых городом Афины, и вводит новые божества. В мае 399 г. до н.э. Сократ был казнен, ему дали выпить яд цикуты. Сократ вел беседы с людьми самого различного социального положения, стараясь вызвать в уме собеседника правильное понимание того дела, которого касалась беседа. Беседы Сократа касались всевозможных житейских случаев, которые служили ему для выяснения нравственных понятий. В беседах Сократ заставлял своих собеседников логическим путем, благодаря удачно поставленным вопросам, придти к сознанию собственного непонимания и в то же время указывал им путь к лучшему построению понятий. Исходя из частного случая, Сократ стремится к такому общему определению, которое охватывало бы все частные случаи. В приемах Сократа замечается диалектический метод Платона и даже его учение об идеях. Главный предмет философии Сократа была нравственность. Истинное знание заключается, по мнению Сократа, в правильно образованных понятиях. Сократ придавал исключительное значение исследованиям человека, как существа нравственного. Сократ первый из философов понял Божество, как начало нравственное. Сократ указывал на сродство души с божеством и на вероятность бессмертия души. В его теологических воззрениях заключалось обоснование гносеологии и цельного мировоззрения. Самое характерное положение этики Сократа – утверждение тожества знания и добродетели и в сведении различных добродетелей (мудрости, храбрости, умеренности и справедливости – четырех основных добродетелей греческого сознания) к одной основной – мудрости. Из отожествления знания и добродетели вытекали два существенных вывода: 1) никто не зол по доброй воле, а лишь по незнанию, знающий не может поступать дурно; 2) всякий может стать добрым, приобретя знание. В применении своих этических принципов к государственной жизни Сократ был вполне последователен, он настаивал на необходимости знания и требовал, чтобы правителями были люди знания, т.е. высказал то требование, которое Платон развил в своем идеальном государстве. Сократ смотрел на государство, как на порядок, обоснованный божественным планом. Любимое высказывание Сократа: «Я знаю только то, что я ничего не знаю».

                                                  ПЛАТОНИКИ

Аристотель родился в 384 до Р. Х. в Стагире, греческой колонии во Фракии, недалеко от Афона. Отсюда имя Стагирита, которым часто именовали Аристотеля. Отец его Никомах и мать Фестида были благородного происхождения. Никомах, придворный врач македонского царя Аминты III, прочил своего сына на ту же должность и, вероятно, сам первоначально обучал мальчика врачебному искусству и философии, которая в то время была нераздельна с медициной. Рано потеряв родителей, он отправился сначала в Атарней, в Малой Азии, а затем, на 18 году в Афины, где прожил 20 лет. Там все 20 лет он был учеником Платона. Почитание учителя Аристотель пронес через всю жизнь, это  засвидетельствовано, между прочим, отрывком элегии на смерть Эвдема, где Аристотель говорит о Платоне, что "дурной человек не имеет права даже хвалить его, даже хвала дурного человека оскорбительна для Платона, т.к. любое прикосновение дурного оскверняет божественного философа". Весьма естественно, что некоторое различие взглядов вело к спорам между двумя мыслителями, но Аристотель постоянно отзывается о Платоне с глубочайшим почитанием. После смерти Платона (347 до н.э.) Аристотель вместе с любимым учеником Платона Ксенофонтом переехал к атарнейскому тирану Гермию. Когда же Гермий изменой попал в руки Артаксеркса и был им убит, Аристотель женился на племяннице  Гермия Пифиаде и поселился с нею в Митилене. Отсюда македонский царь Филипп призвал его к своему двору (343) и вверил ему воспитание своего сына, 13-летнего Александра (Македонского). Дружественные отношения Аристотеля к его знаменитому ученику расстроились, по-видимому, после казни Каллисфена, племянника философа, навлекшего на себя гнев царя жестоким порицанием его недостойного поведения и павшего жертвою несправедливо взведенного на него обвинения в покушении на жизнь Александра, в которое недруги Аристотеля постарались замешать и его имя. Еще раньше этого, в 334 г., Аристотель снова переехал в Афины и основал там свою школу, потому что платоновская академия была занята Ксенократом. Школа его получила название перипатетической, оттого ли, что Аристотель. имел привычку во время преподавания ходить взад и вперед (περιπατεϊν), или от тенистых аллей, окружавших место, где он учил (περιπατοι). Его занятия были двоякого рода: утро он посвящал строго-научным занятиям в тесном кружке ближайших учеников (эзотерические или акроаматические лекции), а после обеда читал общедоступные лекции для всех, кто желал его слушать (экзотерические лекции). Но с этой тихой и мирной жизнью, отданной науке, он принужден был расстаться благодаря политическим страстям афинян, для которых Аристотель стал подозрителен своим прежним отношениям с Александром и вообще своими македонскими симпатиями. Партия греческой независимости не могла не воспользоваться смертью Александра, чтобы еще раз поднять знамя восстания против своих македонских повелителей, и она весьма естественно видела опасность для свободы в том уважении, которым промакедонский Аристотель пользовался среди окружавшей его греческой молодежи. Обвинение в безбожии, вечно повторяемое против людей мысли их противниками, потому что оно доступно невежественной массе и всегда находит себе в нем сочувствие, было предъявлено и против Аристотеля. Понимая, что дело идет не о правом суде, а о партийной ненависти, и что судьба его решена уже заранее, 62-летний Аристотель покинул Афины, чтобы, как он говорил, явно намекая на смерть Сократа, избавить афинян от нового преступления против философии. Он переселился в Халкис на Эвбее, куда за ним последовала толпа учеников и где через несколько месяцев он умер от болезни желудка (322 до н.э.), завещав Феофрасту Эрезийскому руководство школою и свою богатую библиотеку. При жизни Аристотель не был любим. Наружность его не отличалась привлекательностью. Он был малого роста, сухощав, близорук и картав, на губах его играла язвительная улыбка, он был холоден и насмешлив. Противники страшились его речи, всегда ловкой и логичной, всегда остроумной, подчас саркастической, что, конечно, доставило ему немало врагов. Нерасположение греков к Аристотелю преследовало его память и после его смерти. Но если от скудных и не всегда беспристрастных биографических сведений мы обратимся к сочинениям Аристотеля, то увидим человека с глубокой, искренней любовью к правде, ясным пониманием действительности со всеми ее реальными отношениями, неутомимым рвением к собиранию фактических знаний и вместе с тем с изумительным даром систематизации. Многочисленные сочинения Аристотеля обнимают почти всю область знания, которое в его трудах получило глубокое философское обоснование. По преданию, сохранившемуся у Страбона и Плутарха, от Феофраста, которому Аристотель завещал свои сочинения, они перешли к Нелию из Скепсиса, наследники которого спрятали драгоценные рукописи от жадности пергамских царей в погреб, где они сильно пострадали от сырости и плесени. В I веке до н.э. они проданы были за высокую цену богачу и любителю книг Апелликону в самом жалком состоянии, и он постарался восстановить пострадавшие места рукописей своими собственными прибавками, но не всегда удачно. Впоследствии, при Сулле, они попали в числе прочей добычи в Рим, где Тиранниан и Андроник издали их в том виде, в каком мы имеем их теперь. Все сочинения Аристотеля подразделяются на 4 класса, из которых первый содержит сочинения по логике и пропедевтике, второй по метафизике и естествознанию, третий по этике, а четвертый содержит поэтику и риторику.

   Аристотель охватил почти все доступные для его времени отрасли знания. В своей «первой философии» («метафизике») Аристотель дал свое толкование учения Платона об идеях и дал решение вопроса об отношении в бытии общего и единичного. Для объяснения того, что существует, Аристотель принимал 4 причины: 1) сущность и суть бытия, в силу которой всякая вещь такова, какова она есть; 2) то, из чего что-либо возникает; 3) движущая причина, начало движения; 4) целевая причина – то, ради чего что-либо осуществляется. Аристотелю называл возможность стать чем-либо материей, сути бытия, форме, приписал вечность и неизменность, а источником всякого движения считал неподвижное, но движущее начало – Бога. Бог Аристотеля – «перводвигатель» мира, высшая цель всех развивающихся по собственным законам форм и образований. Движение, по Аристотелю, есть переход чего-либо из возможности в действительность. Аристотель различал 4 рода движения: 1) качественное, или изменение; 2) количественное – увеличение и уменьшение; 3) перемещение – пространств, движение; 4) возникновение и уничтожение, сводимые к первым двум видам.

  По Аристотелю, всякая реально существующая единичная вещь есть единство «материи», т.е. возможности стать чем-либо, и «формы». Один и тот же предмет чувственного мира может рассматриваться и как «материя» и как «форма». Медь, в ней заключена возможность стать чем-либо, есть «материя» по отношению к шару («форме»), который из меди отливается. Но та же медь есть «форма» по отношению к физическим элементам, соединение которых дает медь и т.д.

   В учении о познании и о его видах Аристотель различал «диалектическое» и «аподиктическое» познание. Область первого – «мнение», получаемое из опыта, второго – достоверное знание. Хотя мнение и может получить весьма высокую степень вероятности по своему содержанию, опыт не является, по Аристотелю, последней инстанцией достоверности знания, ибо высшие принципы знания созерцаются умом непосредственно. Цель науки Аристотель видел в полном определении предмета, достигаемом только путём соединения дедукции и индукции: 1) знание о каждом отдельном свойстве должно быть приобретено из опыта; 2) убеждение в том, что это свойство — существенное, должно быть доказано умозаключением особой логической формы – категорическим силлогизмом. Исследование категорического силлогизма, осуществленное Аристотелем в «Аналитике», стало наряду с учением о доказательстве центральной частью его логического учения. Связь трёх терминов силлогизма Аристотель понимал как отражение связи следствия, причины и носителя причины. Основной принцип силлогизма выражает связь между родом, видом и единичной вещью. Совокупность научного знания не может быть сведена к единой системе понятий, ибо не существует такого понятия, которое могло бы быть предикатом всех других понятий: поэтому для Аристотеля оказалось необходимым указать все высшие роды – категории, к которым сводятся остальные роды сущего.

  В космологии Аристотеля вселенная состоит из ряда концентрических сфер, движущихся с различными скоростями и приводимых в движение крайней сферой неподвижных звёзд. «Подлунный» мир, т. е. область между орбитой Луны и центром Земли, есть область беспорядочных неравномерных движений, а все тела в этой области состоят из четырёх низших элементов: земли, воды, воздуха и огня. Земля как наиболее тяжёлый элемент занимает центральное место, над ней последовательно располагаются оболочки воды, воздуха и огня. «Надлунный» мир, т. е. область между орбитой Луны и крайней сферой неподвижных звёзд, есть область вечноравномерных движений, а сами звёзды состоят из пятого, совершеннейшего элемента, эфира.

  В области биологии Аристотель создал учение о биологической целесообразности, основанное на наблюдениях над целесообразным строением живых организмов. Образцы целесообразности в природе Аристотель видел в таких фактах, как развитие органических структур из семени, различные проявления целесообразно действующего инстинкта животных, взаимная приспособленность их органов и т.д. В биологических работах Аристотеля, служивших долгое время основным источником сведений по зоологии, дана классификация и описание многочисленных видов животных. Материей жизни является тело, формой – душа, которую Аристотель назвал «энтелехией». Соответственно трём родам живых существ (растения, животные, человек) Аристотель различал три души, или три части души: растительную, животную (ощущающую) и разумную.

   В этике Аристотель выше всего ставит созерцательную деятельность разума («диано-этические» добродетели), которая заключает в себе ей одной свойственное наслаждение, усиливающее энергию. Моральным законодателем является Бог. Этическая добродетель – это разумное регулирование своей деятельности, критерий разумного регулирования –  середина между двумя крайностями (метриопатия). Например, щедрость – середина между скупостью и расточительностью.

  Искусство Аристотель рассматривал как особый, основанный на подражании вид познания и ставил его в качестве деятельности, изображающей то, что могло бы быть выше исторического познания. Аристотель разработал глубокую теорию искусства, учение о художественной деятельности и о жанрах эпоса и драмы.

   Аристотель различал три хорошие и три дурные формы управления государством. Хорошими он считал формы, при которых исключена возможность корыстного использования власти, а сама власть служит всему обществу. Три хорошие формы –  монархия, аристократия и «полития» (власть среднего класса), основанная на смешении олигархии и демократии. Три дурные формы – тирания, чистая олигархия и крайняя демократия. Аристотель был противником больших государственных образований.

   Аристотель развил теорию воспитания «свободнорождённых граждан». Трём видам души, по Аристотелю, соответствуют три взаимосвязанные стороны воспитания –  физическое, нравственное и умственное. Цель воспитания состоит в развитии высших сторон души – разумной и волевой. Воспитание опирается на природные задатки, навыки и разум, таковы движущие силы развития, на которые опирается воспитание. Аристотель сделал первую в истории педагогики попытку дать возрастную периодизацию. Рассматривая воспитание как средство укрепления государственного строя, он считал, что школы должны быть только государственными и в них все граждане должны получать одинаковое воспитание, приучающее их к государственному порядку.

   Аристотель исследовал товарно-денежные отношения и установил два вида богатства: 1) совокупность потребительских стоимостей и 2) совокупность меновых стоимостей (накопление денег). Аристотель первым наметил разграничение между потребительской стоимостью и себестоимостью товара.

 Теофраст (Феофраст) Эрезиос (371—286 г. до н.э.) родом с острова Лесбоса из города Эреза, откуда и прозвание Theophrastos Eresios. Слушал сначала Левкиппа в родном городе, потом Платона, а после его смерти перешел к Аристотелю, с которым не расставался до его смерти. Теофраст был превосходным оратором и, по преданию, за свое красноречие получил от Аристотеля прозвание "Theophrastos", что значит "божественный оратор", оно заменило его первоначальное имя Tyrtamos. Теофрас был самым выдающимся и самым любимым учеником Аристотеля, получил от него в наследство всю его библиотеку, все рукописи, а после смерти учителя стал во главе школы перипатетиков. Число его учеников, по показаниям древних, достигало 2000 человек, и слава о нем далеко распространилась за пределы Греции. Ему приписывают 227 сочинений, большая их часть потеряна, и ни одно не сохранилось вполне, не пострадав от времени и переписчиков. Критическая оценка работ Теофраста нелегка потому, что тексты его сочинений не дошли до нас в полной сохранности. Прежде всего, мы не знаем, что принадлежит самому Теофрасту и что его учителям, Платону и Аристотелю. В логических учениях Теофрас не отступал от Аристотеля. Вместе с Эвдемом он ввел в логику учение о гипотетическом и разделительном умозаключении. Некоторое отступление от Аристотеля замечается у Теофраста в учении о движении, которому Теофраст посвятил особое сочинение. Возражал Теофраст также и против Аристотелевского определения пространства. В особом сочинении Теофраст защищал свободу воли.

Пиррон из Элиды (3 в. до н.э.). Биографические сведения о нем, по большей части легендарного характера, сообщает Диоген Лаэртский. Пиррон в качестве живописца сопровождал Анаксарха, спутника Александра Македонского, во время похода в Азию. По возвращении из похода сограждане выбрали Пиррона в жрецы. Умер Пиррон около 270 г. до н.э. Сочинений Пиррона не осталось. Уже древние знали о учении Пиррона от  из сочинений его ученика Тимона из Флиунта. Учение Пиррона сводится к трем положениям: 1) о качествах предметов человек ничего знать не может, 2) следует воздерживаться от какого бы то ни было суждения о предметах (акаталепсия или афазия), 3) человек должен придерживаться атараксии, т. е. полного равнодушия. Первое положение о непознаваемости вещей Пиррон доказывал ссылкой на то, что познание, как данное через ощущения, так и разумное, шатко, ощущение представляет нам предметы не такими, какие они в действительности, а такими, какими они нам кажутся, с другой стороны, всякому утверждению может быть противопоставлено иное утверждение и притом с тем же основанием, ибо и разумное познание основано на мнении и привычке, а не на действительном знании. Предрассудки вызывают споры и страсти людей, для мудреца же не существует страстей, для него важно и действительно лишь его настроение. Так как абсолютное воздержание от суждений и действий невозможно, то мудрец следует вероятности и обычаям, сознавая, что он не руководствуется ни истиной в сфере теоретической, ни твердым убеждением в сфере практической. До Пиррона никто сомнение не возводил в принцип, не делал его методичным, Пиррон первый не только попытался систематизировать сомнение, но очень ясно наметил субъективность представлений о качествах предметов.

Аркезилай – основатель второй (средней) платоновской академии, родился в Питане, в Эолии, 316 г., умер в 241 г. до н.э. Получив основательное образование и прослушав беседы перипатетика Феофраста и платоника Крантора. Аркезилай выработал под влиянием философии Пиррона особое скептическое мировоззрение, состоявшее в том, что в мире не существует неоспоримого критерия для определения истины и что всякое положение может быть оспариваемо теми или другими доводами, которые тоже кажутся вероятными, поэтому достижение абсолютно истинного недоступно человеческому сознанию, и, следовательно, необходимо ограничиться одним только вероятным, что является вполне достаточным для практической нашей деятельности.

Карнеад Киренский (215-130 до н.э.) – ученик и преемник по академии Гегезиппа, изучал стоическую философию, особенно Хризиппа, в 156 г. до н.э. был вместе со стоиком Диогеном и перипатетиком Критолаем в Риме, где произвел большое впечатление красноречием и умением доказывать противоречивые тезисы с одинаковой силой. Считается родоначальником третьей, или новой, платоновской академии, развил скептическое учение: добавил учение о вероятности и ее степенях, пополнив таким путем скепсис Аркезилая. Сочинения Карнеада до нас не дошли. Он полемизирует против возможности знания вообще и против науки. Знание невозможно, потому что нельзя найти критерия истины, т. е. такого признака, по которому можно отличить истинное представление от ложного, это одинаково применимо как к ощущениям, так и к понятиям. Доказательство невозможно, т.к. оно ведет в бесконечность: каждое доказываемое положение основывается на другом, другое на третьем и т. д. Если же остановиться на каком-либо положении, то окажется, что само доказательство не доказано. Невозможно доказательство и со стороны содержания, которое, по мнению Карнеада, заимствуется рассудком из восприятий, а в них нет возможности различить истинное от ложного. В понятии Божества Карнеад указывал противоречие признаков – личности и бесконечности. Личность непременно вносит ограничение в понятие бесконечности, такое же противоречие и в признаках жизни, и вечности: живой Бог не может быть вечным. Жизнь предполагает ощущения, ощущения – изменчивость, что противоречит неизменности Божества. По таким же основаниям Карнеад не находит возможным приписать Божеству добродетели. Далее, Бог не может быть ни телесным, ни бестелесным, он не может быть ни ограниченным, ни безграничным. Карнеад отрицал возможность познания Божества. Он ратовал также против предсказаний и мантики вообще, возражая против стоического фатализма. Подобно софистам, Карнеад отрицал естественное право, ссылаясь на изменчивость нравственных воззрений и положительных законодательств у различных народов. Невозможность истинного познания не исключает некоторых предположений, более или менее вероятных, в которых человек нуждается для практической деятельности. Отсюда учение Карнеада о вероятности и трех ее степенях: первая степень (πιθανή φαντασία) – представление, вероятное само по себе, но не имеющее подтверждения в других представлениях, вторая степень вероятности та, которая не опровергается другими представлениями, третья, высшая – представление, не опровергаемое, а подтверждаемое другими представлениями.

Посидоний (Poseidonios) (около 135 до н. э., Апамея, Сирия, — 51 до н. э., Рим),  крупнейший представитель Средней Стои. Был главой школы на острове Родос, соединил стоицизм с платонизмом. По энциклопедизму Посидоний может быть сопоставлен с Аристотелем: он был автором сочинений по всем разделам философии, по религии, этике, космологии, географии, астрономии, математике, истории, риторике. До нас дошло лишь небольшое число фрагментов из сочинений Посидония. Стоическое учение о первоогне и его превращениях Посидоний переосмыслял через платоническую концепцию «ума» (нуса), представшего у Посидония одновременно и как мир идей и чисел, и как огненная пневма, из которой расходятся по всему миру отдельные огненные смысловые зародыши всех вещей – семенные логосы. Таким образом, Божество есть мыслящее огненное дыхание. Это учение Посидония о пневматических истечениях сыграло огромную роль в подготовке неоплатонической теории эманации. Точно так же стоическое представление о космосе как круговороте огненного вещества соединялось у Посидония с платоническим учением о гармонии сфер и целесообразном музыкально-геометрически-числовом устроении космоса. Посидоний поддерживал учение о переселении и перевоплощении душ, связывая круговорот их рождений с периодическим воспламенением Вселенной (мировыми пожарами).  Стоическая идея всепроникающего мирового огня и связанной с этим всеобщей космической «симпатии», наличия всего во всем приводила Посидония к учению о всеобщем законе природы и судьбе, которая может быть постигнута с помощью мантики (гадания) и астрологии. Хотя судьба и всемогуща, но мудрец посредством знания и добродетели может возвыситься над ней.

Филон Александрийский (28 до н. э., Александрия, – 49 н. э., там же), родился в богатой семье, имевшей тесные контакты с Римом. Младший брат Филона – Гай Юлий Александр – занимал высокий пост в Александрии. Его сын, племянник Филона, Тиберий Юлий Александр, в 46 г. н.э. был прокуратором Иудеи, а позже – префектом Египта. Филон иудейский богослов, использующий и развивающий методы платоновской философии для толкования Священного Писания. Он верит, что каждая буква Священного Писания боговдохновенна, при том не только на еврейском языке, но и в переводе. Он прекрасно образован и является глубоким знатоком философии Платона и Пифагора, Парменида, Эмпедокла, Зенона и Клеанфа. Он убежден, что в греческой философии и в Священном Писании содержится одна и та же истина, но которая в чистом и полном виде дана только в Священном Писании. Он считает, что эллинские мудрецы пользовались и были вдохновляемы Ветхозаветными Книгами, поэтому относится к греческой философии как к одному из методов толкования Священного Писания. Это мнение было широко распространено среди иудеев. Сохранились отрывки сочинения александрийского иудея Аристобула, жившего задолго до Филона (около 150 г. до н.э.), в котором он доказывает царю Птолемею Филометру, что Пифагор и Платон, пользовались книгам Ветхого Завета и их философия – результат толкования Священного Писания. К этим доказательствам самым серьезным образом относились очень многие, например, Климент Александрийский и Евсевий Кесарийский.  Признание платонизма многими иудеями, как метода толкования Священного Писания, настолько глубоко вошло в иудейскую среду, что даже ненавистный евреям Антиох IV Епифан, царь Сирии (175 – 164 г. до н.э.), который своей тиранией, насильственной эллинизацией евреев и осквернением иерусалимского храма вызвал в 167 г. до н.э. восстание иудеев под предводительством Матафии и Маккавеев, все-таки мог в процессе эллинизации опираться на проэллинскую еврейскую партию. Точки соприкосновения с эллинизмом находились всюду, и космополитическое еврейское рассеяние, естественно, испытывало на себе его влияние, усвоило себе греческий язык, бывший международным, и греческую образованность. На египетской почве евреи встречались и конкурировали с греками  издавна, в Египте было много синагог, а в Леонтополисе Ониас, сын первосвященника, построил при содействии царя Птолемея Филометра настоящий храм (164—162 гг. до н.э.), где жертвы приносились священниками точно так же, как в Иерусалиме. В различных городах и округах Египта евреи пользовались широкими привилегиями и правами самоуправления. В Александрии, столице эллинизма, два квартала из пяти были еврейскими. Здесь-то раньше и успешнее, чем где-либо, началось то соединение «эллина с иудеем», которое имеет столь громадное значение в истории христианства. Александрия стала центром еврейского эллинистического богословия. В рассеянии евреи держались закона даже более чем в Израиле и Иудее, видя в нем оплот своей веры. Мало того, именно на чужой земле работа книжников оказывалась наиболее энергичной, наиболее плодотворной по своим последствиям. Деятельность книжников в Вавилоне во время плена подготовила великую реформу Ездры с ее каноном. В Вавилоне же впоследствии сложился окончательно Талмуд, определивший собою характер позднейшего еврейства. В Александрии был создан свой канон, своя каноническая редакция Священных Книг в греческом переводе, своя богословская школа толкователей писания, апологетов и систематизаторов закона. В Александрии еще в III в. до н.э. было положено начало перевода Ветхого Завета на греческий язык. Это был перевод «семидесяти толковников», перевод, открывший Ветхий Завет всему греко-римскому миру и давший христианству один из его наиболее могущественных инструментов – его первое каноническое собрание Священных Книг. Однако, среди раввинов Талмуда этот перевод стал со временем считаться таким же роковым грехом в истории Израиля, как создание золотого тельца. Тьма покрывала всю землю в течение трех дней, после того как перевод был окончен. На деле перевод составлялся постепенно, частями, в течение очень долгого времени, отчего и сам характер перевода, то дословного, то, наоборот, весьма свободного, изменяется в отдельных книгах. В начале было переведено одно Пятикнижие, затем были переведены постепенно и прочие книги. Так, например, книга Даниила не могла быть переведена ранее маккавейского периода, а книга Иисуса Сирахова, вошедшая в александрийский канон, была переведена внуком Иисуса, прибывшим в Египет в 132 г. до н.э., как свидетельствует он сам в своем прологе. Связь александрийских евреев с Землей Обетованной оставалась тесной, несмотря на их особенности. Храм Ониаса, существовавший вплоть до разрушения Иерусалима, когда римляне закрыли и его, не привел к расколу, так как сами александрийцы не думали приписывать ему значения, сколько-нибудь приближающегося к священному авторитету Иерусалимского святилища. Они сохраняли живое общение с Иерусалимом, собирая жертвы и посылая дары храму с особыми посольствами. Сами священники храма Ониаса, вступая в брак, проверяли родословные своих жен в Иерусалиме. Филон Александрийский прямо настаивает на единственности храма, которое представляется ему символическим выражением единого истинного культа единого Бога. В эпоху Птолемея VI Филометра, при котором был построен храм Ониаса, александрийские иудеи доказывали александрийским самарянам, что следует поклоняться Богу не на горе Гаризиме, а в Иерусалиме, и даже обратились к суду царя Египта за разрешением этого спора. В  изучении закона, которое процветало в Александрии, как и везде, в школах и синагогах, несомненно, сказывалось влияние раввинов Иудее и Израиля с их неписаным, устным преданием, возводившимся к Моисею и получившим свое окончательное выражение в Талмуде. Передача и кодификация закона проводилась с учетом неписаных преданий старцев, комментирование писания соединялось с сообщением легендарного материала, нравственными поучениями, иногда с аллегорическим толкованием. При этом Иерусалимским книжникам, тем не менее, не нравились ни храм Ониаса, ни вся жизнь и обычаи евреев-эллинистов, питавшихся «нечистым» хлебом нечистой земли, ни «перевод 70-ти», ни самостоятельность александрийцев выражавшаяся, прежде всего в их собрании Священных Книг, отличном от Иерусалимского по своему составу и постепенно получившим для александрийских евреев священное, официальное значение на греческом языке. В последней трети II в до н.э.  правнук Сираха указывает на «немалое различие» между греческим текстом и его подлинником, которые никак не могут быть «равносильны» друг другу, а в I в. н. э. греческий перевод общепринят среди иудеев «рассеяния» в качестве их священного текста. И для Филона греческая Библия есть не только сестра еврейской, но и абсолютно тождественна с ней, почему переводчики ее являются ему не простыми толмачами, а «иерофантами и пророками», вдохновленными духом Моисея. Перевод представляется ему священным и боговдохновенным, исполненным сверхъестественной силы во всех своих частях, в каждом слове, в каждой букве, в каждой своей грамматической ошибке. Греческий перевод, первоначально вызванный миссионерскими задачами  иудейства, постепенно получил богослужебное значение, он стал повсеместно в рассеянии употребляться в синагогах, и евреи стали молиться по-гречески. В Александрии наряду с каноническими книгами Ветхого Завета были приняты еще ряд книг, которые никогда не вошли в еврейский канон, хотя некоторые из них, как, например, книга Сына Сирахова, Юдифь, или первая книга Маккавейская, несомненные переводы с еврейского, переведен был целый ряд апокрифической литературы. Наряду со священной переводной литературой возникает среди евреев религиозно-эллинистическая литература, пользующаяся высоким уважением. Но, несмотря на культурное влияние эллинизма, ветхозаветная религиозность утверждается здесь во всей силе в противность язычеству и идолопоклонству всякого рода. Общераспространенна вера в тысячелетнее благоденствие избранного народа и вера в возвеличивание Израиля, во внезапное и чудесное его освобождение. Эллинское «рассеяние» мечтало как бы о втором исходе из Египта и ожидало появления чудесного облака со скинией и ковчегом, которые до времени скрылись в недра Синая по повелению Иеремии. В значительной своей части произведения эллинистов посвящены проповеди закона, апологии и увещанию держаться его, хранить саму его букву. Есть немало доказательств высокого авторитета «неписаного предания» отцов. Тем не менее, евреи рассеяния вступают на новый и оригинальный путь развития. Центр тяжести в понимании закона незаметно перемещается, писание не только читается по-гречески, но и понимается в соответствии с греческой мудростью. Закон (νομος) сближается с эллинскою премудростью, объясняется и понимается как мудрость, как проявление божественного Слова (λογος), Разума, сообразно которому устроен мир и сообразно которому должна быть устроена человеческая жизнь. Присоединяются вера в загробную жизнь и возмездие, демонология и ангелология к основным чертам ветхозаветного учения: Бог – единый, предвечный, всемогущий и всеправедный, всеведущий Творец неба и земли, абсолютно духовный и не допускающий никакого чувственного изображения, не нуждающийся в жертвах, осуществляющий на земле Свою вечную правду, открывший ее в законе через пророков. Представление об избрании Израиля и грядущем его торжестве оправдываются его верностью закону, его истинной, правой верой, мудростью Моисея, которой евреи обладали в то время, когда все прочие народы ходили во тьме идолослужения. Универсальный монотеизм, вера в сверхнародного единого Бога, Творца вселенной, как основание закона истинной жизни и как положительная религия, победившая все испытания,  определили успех еврейского месионерства, прозелитизм среди язычников, подготовлявший почву христианства. Однако вера Израиля и в рассеянии оставалась национальною верой. Чтобы принять ее, мало было стать сыном Божьим, надо было стать сыном Авраама, принять обрезание, порвать все связи со своим нееврейским народом, со своими близкими и оградиться от всего мира целой стеною обычаев и обрядов. Национальный партикуляризм евреев, столь отчетливо выражающийся в обрядовом законе, оказался в противоречии с их универсальным монотеизмом. Нужно было либо отказаться от этого партикуляризма во имя универсального Божества, либо же оправдать, объяснить его язычникам, объяснить весь закон в разумно-нравственном смысле, как это и пытались сделать, это пытался сделать и Филон. Нужно было выбирать между универсальной и национальной религией. Космополитическая культура Греции и Рима всего более возмущалась гордым, упорным, варварским национализмом евреев, их презрением к другим богам и народам, их «человеконенавистничеством». Языческие враги иудаизма выступают с обвинениями в безбожии, нечестии, мизантропии и обособлении, в фанатизме, политической неблагонадежности и безнравственности. На фоне этих обвинений развивается аллегорическое объяснение Священных Книг. Все то, что является случайной исторической чертой, все то, что само по себе не производит впечатления откровения или даже отлично от позднейших развитых идей о Боге, все это есть символ, образ, аллегория, это тень, которая прикрывает истину с ее ослепительным светом, чтобы сделать ее доступной немощным, но истинно духовный взор проникает сквозь этот покров. Смущающие антропоморфизмы Писания в вариантах греческого текста пытались смягчить, объяснить или даже устранить. Большая часть фрагментов, дошедших до нас от Аристобула, представляет собою попытки объяснения таких антропоморфизмов. Аллегористика, стремящаяся проникнуть в тайный смысл «образов» и «символов» Писания, попадается даже у Иерусалимских комментаторов, хотя они крепче держались традиционного, буквального смысла и живее сознавали национально-историческую сторону своей религии. Среди «рассеяния» напротив, философское толкование становилось все более и более необходимым в целях миссионерства, проповеди, апологетики и религиозного образования. Наряду с рациональным объяснением закона  разрабатывается рациональное учение о посредствующих силах между Богом и человеком. Орудием Божьего Промысла является Его всемогущее Слово. Божественная мудрость ветхозаветного откровения показывается в ее универсальном значении, как общий источник всей человеческой мудрости. Поэтому культ истинного Бога получает не только национальное, но и всемирное, космополитическое значение. Закон – это не только национальный еврейский закон, но и закон вселенной, истинный и правый Логос – норма и смысл всего сущего.

   В основе философии Филона лежат два принципа – абсолютная трансцендентность Бога и платоническое учение об идеях. Божество для Филона – выше платоновских единого и блага и является истинно сущим, о котором человеку известно только то, что оно существует, но не известно, каково оно. Бог настолько возвышен над всем конечным, что никакое понятие и никакое имя не соответствует его величию. Бог совершеннее, чем всякое совершенство, лучше блага, Он безымянен, бескачествен и непостижим, мы можем лишь знать, что Он существует, а не каков Он, к Нему приложимо лишь имя Сущего (Яхве, или в другой транскрипции Иегова). Бог творит всякое бытие и всякое совершенство, лишь от Него они могут передаться всему конечному. Все конечные предикаты неприменимы к Нему потому, что не выражают сполна его совершенства. В Нем следует видеть последнюю причину всего сущего, Ему надо приписать неустанное действование, и все совершенство в творениях должно быть выводимо из Него, это действование служит лишь лучшим целям, из двух основных свойств Бога – могущества и благости – последнее более выражает его сущность, чем первое. Сочетание абсолютной действенности Бога в мире с Его абсолютной отрешенностью от мира обеспечивают посредствующие существа: Мировая Душа и  идеи,  соответствующие платоновской традиции; пронизывающие творение истечения Божества, соответствующие учению стоиков и учению исихастов о Божественных нетварных энергиях; ангелы и демоны. Филон называет эти посредствующие существа силами (δυναμεις) и описывает их как послов и спутников Божества, как исполнителей Его воли. Все эти силы объединены под единой силой – Логосом. Он есть общий посредник между Богом и миром, мудрость и разум Бога, идея, объемлющая все идеи, и сила, объемлющая все силы. Он наместник и посол Божества, орудие миротворения и мироуправления, первородный Сын Бога, второй Бог (δευτερος Θεος). Он есть прообраз мира и сила, которая все творит в мире, Душа, которая облекается, как в одежду, в тело мира. Через Него Бог, который вне тварного мира, может присутствовать в мире своей силой и деятельностью. Бог, через посредство Логоса, сотворил мир, который поэтому имеет начало, но не имеет конца. Филон вместе со стоиками мыслит мир совершенно заполненным Божественной силой (Божественными нетварными энергиями). Филон путем употребления пифагорейской символики чисел подчеркивает мысль, что все в мире упорядочено согласно числам. В своей антропологии он придерживается традиционных иудейских, платоновских и пифагорейских учений о падении души, о бестелесном существовании очищенных душ после смерти, о странствовании душ, нуждающихся в очищении, об образе и подобии Богу человеческой души, о свободе воли. Но важнее всего для Филона, резко подчеркиваемая им противоположность между разумом и чувственностью. Тело, т.е. феноменальный мир, есть могила души, источник всех бедствий, от которых она страдает, через связь с телом, через принятие феноменального мира за реальность, каждому человеку прирожденна склонность к греху, от которого никто не может вполне воздержаться от рождения до смерти. Как можно большее освобождение от чувственности есть основное требование филоновской этики, вместе со стоиками он требует апатии, полного искоренения аффектов, вместе с ними он признает благом одну лишь добродетель, отвергает всякое чувственное наслаждение, одобряет киническое опрощение, вместе с ними исповедует космополитизм. Но вместо стоического доверия к самому себе здесь выступает доверие к Божеству. Один лишь Бог творит в нас все благо, он один может вселить в нас добродетель, лишь кто творит благо ради Него, истинно добродетелен, и лишь из веры вытекает мудрость, на которой основана вся добродетель. В самой же добродетели Филон придает гораздо меньше значения поведению, чем познанию, внутренней жизни благочестивой души. Деятельная («политическая») жизнь запутывает нас во внешние вещи и отвлекает нас от самих себя. Наука имеет цену лишь как вспомогательное средство для благочестия. Религиозное совершенство имеет различные ступени. Добродетель аскетическая, т. е. основанная на упражнении («добродетель Иакова»), стоит ниже, чем добродетель, основанная на обучении («добродетель Авраама»), и обе они стоят ниже той добродетели, которая проистекает непосредственно из благословений Бога («добродетели Исаака»). Последняя и высшая цель добродетели есть только Божество. Как бы необходима ни была наука, высшего мы достигаем лишь тогда, когда, покинув все посредствующие инстанции, мы в состоянии экстаза, в состоянии выше земной феноменальной осознанности, воспринимаем в себя высшее просветление и тем созерцаем Божество в его чистом единстве и отдаемся Его действию в нас. Это стремление за пределы феноменального земного сознательного мышления яркое свойство богословия Филона Александрийского. Идеи Филона оплодотворяли богословские мысли многих христианских богословов платоников.

Дионисий Ареопагит (Διονυσιος Αρεοπαγιτης) – знатный афинянин, член афинского ареопага, был, по свидетельству Деяний Апостолов (17, 34), проповедью апостола Павла обращен в христианство, проходил, по словам Евсевия Кесарийского, епископское служение в Афинах и умер мученической смертью по свидетельству апологета Аристида. Первое известное письменное указание на сочинения Дионисия встречается в  документах диспута монофизитов-севериан с православными, устроенном императором Юстинианом в 533 г., монофизиты, возражая против решений Халкедонского собора, ссылались на сочинения Дионисия Ареопагита, а на заявление православных, что таких сочинений не знали ни св. Афанасий Великий, ни св. Кирилл Александрийский, боровшийся против Нестория, отвечали, что св. Кирилл цитировал их в своих сочинениях против Диодора Тарсийского и Феодора Мопсуетского. Позже на сочинения Дионисия как на авторитетнейшие и подлинные писания ссылались для подтверждения своих  мыслей многие богословские авторитеты, например, антиохийский патриарх Ефрем и папа Григорий Великий. Иоанн Скифопольский писал к ним толкования, преподобный Максим Исповедник комментировал их, Иоанн Скотт Эригена перевел сочинения Дионисия и толкования к ним на латинский язык.

   Главным пунктом богословия Дионисия является учение об обожении (θειωσις) человека. Исходным пунктом служит учение о Боге. Важнейшими катафатическими предикатами Божества для Дионисия являются предикаты блага, красоты и любви. Бог есть не только благо, но самоблаго, сверхблаго. Он – благо, потому что всему сущему дает благо, только благодаря Его благу все сущее существует и причастно Ему, другими словами, предикат блага означает то, что Бог есть первопричина и последняя цель всего сущего. Благо, в понимании Дионисия, тожественно с понятием причинности. Красота есть форма, в которой мы все сущее воспринимаем. Бог все сущее приводит в бытие и всему сущему сообщает красоту – соответствующую форму. И красота, и благо – первопричина всего прекрасного и доброго. Бог обо всем печется и все сущее объединяет, связует и поддерживает своей силой, божественная любовь направляется из Божества в сущее и из сущего в Божество возвращается. Благо, красота и любовь означают божественные силы, производящие бытие и сохраняющие его существование. Бог именуется также жизнью, мудростью, разумом, истиной, справедливостью, миром, но какие бы предикаты мы ни приписывали Ему, мы с гораздо большим правом должны отвергнуть их, как несоответствующие существу Божью. Бог не есть ни душа, ни разум, ни воображение, ни мышление, ни жизнь, ни сущность, ни имя, ни знание, ни истина, ни мудрость, ни благость, ни движение, ни покой, ни единство, ни множество, ничто из несуществующего и ничто из существующего, но выше всего. Будучи трансцендентным началом, Бог в то же время является первопричиной и основой всего существующего. Он – творец бытия, сущности, природы, вечность всего существующего, бытие всего, что есть и что будет. Бог все имеет из Себя Самого, все, что ни существует, происходит от Бога, все это Он всегда имел в Себе. Все в Боге, Бог во всем. Будучи трансцендентным, Бог в то же время имманентен бытию через ряд нисхождений. Эти нисхождения, рассматриваемые в своем сверхбытии, тождественны с абсолютным бытием. Первое нисхождение есть бытие-в-себе, бытие-в-себе изливается в «животворящие принципы», из них происходит дальнейшее бытие. В этом ряде нисхождений находят свое место и триады бесплотных духов, и человек, и, наконец, неодушевленная природа. То, что мы воспринимаем как зло – это результат удаления от божественной силы. Зло – нечто нереальное, нечто несуществующее, зло – убывающее и дробящееся благо. Грехопадение человека есть отпадение его от истинной благости, т.е. удаление от Бога. Спасение человека – приобщение к Божеству, обожевание. Обожение означает возвращение отпавшего человека в первоначальное единство Божества. Обожение включает в себя богоуподобление и единение с Богом. Бог в Своем существе есть трансцендентная Монада, бескачественная Простота, поэтому высшее богоподобие  состоит в достижении человеком наивысшей простоты своего духа. Дионисий говорит об обожении как реальном причастии человеческого духа божественной природе, совершающимся при содействии божественной силы через отрешение человека от феноменальной стороны бытия. Душа, освобождаясь от феноменального, устраняя из сознания все представления и образы, отрешаясь от всякой мысли, упрощается и таким путем возвращается в свой первоначальный чин и в этом виде соединяется с простейшим Божеством. Процесс мистического восхождения к Богу слагается из трех главных стадий: καθαρσις, φωτισμος, τελειωσις. Καθαρσις (катарсис – очищение от греха) – освобождение человеческого духа от всего земного феноменального содержания, которое даруется человеку Богом и проявляется в человеке все увеличивающейся любовью к Богу, следствием которой будет все более совершенное удаление от всего противоположного божественному. Φωτισμος (фотисмос – освещение, свет) состоит в озарении души Божественным светом, возводящим человека на высоты созерцания и дающим ему силу созерцательной жизни. Для всех освещаемых существ источником света является Бог, по установлению же Божью для каждого низшего существа высшее существо есть начало освещения, поскольку через высшее низшему передаются лучи света божественного. Свет божественный никогда не теряет внутреннего своего единства, хотя и дается каждому, для возвышения каждого и соединения с Богом. Божественный свет – Божественная сила, изливающаяся от Бога последовательно через высшие чины бытия к низшим и возводящая их к единству Божества. Звеньями этой преемственной и последовательной передачи божественной силы служат различные чины  иерархии, учрежденные Богом. Τελειωσις (телиосис – исполнение, освящение, совершенство) – высшее состояние мистического гносиса, когда ум человека, достигший вершины созерцания, проникает в тайны божественной жизни и приобщается Божеству. Бог не есть ни ум, ни мысль, ни слово, ни знание, ни истина, ни мудрость, но выше всего этого, Он не может быть познан обычным, рациональным способом, пригодным для познания феноменального мира. Человеческая мысль бессильна постигнуть Его, человеческое слово не может выразить Его существо. Чем выше в познании Бога поднимается мысль, тем более цепенеет ум, пока, наконец, не замирает в немом безмолвии. Когда Бог таинственно прикасается к человеку, ум отрешается от всяких представлений и образов и погружается в таинственное молчание, в состояние полного безмыслия, неведения, освобождаясь от всякого познания, человек соединяется с совершенно Непостижимым, Который открывает ему Себя помимо и сверх действий ума. Но на пути восхождения находят свое место и Божественное откровение, и катафатическое и апофатическое богословие. Кто не стремится познать Бога прежде рационально, для того невозможно мистическое постижение. Оно есть результат ясного сознания рациональной непостижимости Божества. Ясно осознать и во всей глубине пережить непостижимость Божества может только тот, кто напряжет все силы ума для рационального познания и опытно убедится в невозможности этого познания. Чем глубже и всестороннее будет этот опыт, тем скорее могут последовать мистические плоды его.

Плутарх Херонейский (Πλούταρχος, 46 – 120 г. н.э.) родился в богатой семье в Херонее (в Беотии), получил высшее образование в Афинах, где примкнул к  философу платоновской академии Аммонию. Ему удалось побывать в Александрии и в Риме. Он учился физике и естественным наукам, в молодости занимался риторикою. В Риме он бывал несколько раз, впервые пришел он туда еще молодым человеком при императоре Веспасиане. Он достиг некоторого влияния, есть известие, что император Траян требовал от наместников Ахайи, чтобы они в управлении провинцией руководились указаниями Плутарха. Адриан также покровительствовал ему. Плутарх поддерживал тесную связь с дельфийскими жрецами. Его сочинения посвящены объяснению трудных мест в диалогах Платона и полемике со стоиками и эпикурейцами. Собственная его религиозная система составлена из демонологии, мантики и аллегорического объяснения мифов. Плутарх был врагом эпикурейского принципа "Λάθε βιώσας" ("живи в тиши") и настаивал на необходимости общественно-политической деятельности. Нравственное учение Плутарха основывается на нравственном предании, это предание имеет религиозный, божественный источник. Все доброе исходит от единого высшего источника добра. Подобно большинству философов своей эпохи и большинству своих предшественников, начиная с Сократа, Плутарх исповедует философский монотеизм, который он примиряет с народным многобожием. Есть один Бог, один духовный мир, одно добро, одна истина и правда, открывающаяся во всех народах, сознаваемая законодателями, учителями, мудрецами. Во множестве богов царствует единый Бог, во множестве религий скрывается единая религия. Но, подобно тому как солнце, луна, небо, земля, море общи всем, хотя у различных народов именуются различно, так точно у различных народов различествуют и узаконенные имена богов и формы культа при единстве Логоса, созидающего вселенную, при единстве управляющего ею Промысла и единстве служебных, подчиненных сил, поставленных над всеми вещами. Божество раскрывается в мире в своих «семенах», «истечениях», «логосах», в своих «подобиях» и «отпечатках». Плутарх считает себя безусловным платоником или академиком, творения Платона являются ему источником философии.

Марк-Аврелий Антонин (Марк-Анний Вер) – римский император 161—180 г. н.э.,  родился в Риме в 121 г., а в 138 г. вместе с Люцием Вером был усыновлен их дядей Антонином (Пием), унаследовавшим в том же году императорский престол от Адриана. Отношения Марка-Аврелия к приемному отцу отличались сердечностью и редким единодушием. В 147 г. он сделался соправителем государства, а со смертью Антонина Пия, в 161 г., власть всецело перешла к нему, но немедленно он разделил престол с Люцием Вером. На престоле Марк-Аврелий носил имя императора Цезаря-Марка-Аврелия-Антонина-Августа. Марк-Аврелий получил тщательное образование под руководством лучших учителей своего времени, с особенной любовью он предавался изучению стоической философии. Марк-Аврелий был обаятельной личностью и выдающимся правителем, но царствование его не было счастливо. Во все время его правления бесконечные войны потрясали империю, на нее обрушился целый ряд бедствий, одно тяжелее другого, наводнение, землетрясение, голод сменяли друг друга. Вслед за вступлением на престол германское племя катты вторглись в Римскую Германию и Рэцию, Британия стала угрожать восстанием, и началась уже долго созревавшая упорная война с парфянами. В то время, когда государственные заботы удерживали Марка Аврелия на Западе, Люций Вер должен был вести войну на Востоке. Состоявшие под его начальством полководцы Статий Приск и Авидий Кассий взяли город Селевкия на Тигре и дворец парфянского царя в Ктесифоне, парфяне вынуждены были заключить мир (165 г.). По окончании Парфянской войны оба императора получили в 166 г. триумф, и Марк-Аврелий принял титул Парфянского. Но радость победы была омрачена ужасной чумой, которую вернувшиеся войска занесли во все провинции, лежавшие на их пути. К этому присоединилось еще и то обстоятельство, что северные племена, жившие вдоль Дуная на римской границе, заключили наступательный союз и вторглись в пограничные провинции. Оба императора выступили на войну, которая по имени одного из могущественнейших неприятельских племен получила название Маркоманской и много лет велась с переменным счастьем. В январе 169 г. Люций Вер умер в Италии на пути императоров в Рим. Критическое положение империи, на которую одновременно обрушились война, мор и голод, заставило Марка Аврелия принять меры чрезвычайные, между прочим, он приказал продать с аукциона массу драгоценностей, хранившихся во дворце. Вскоре на льду Дуная он одержал победу над яцигами. Но в 174 г. Марк Аврелий был окружен квадами, когда недостаток воды довел войско его до крайности. Внезапно поднялся ветер, проливной дождь освежил войско, и квады были разбиты. И в следующем году военное счастье не покинуло Марка Аврелия, но восстание сирийского наместника Авидия-Кассия, которому император передал высшее управление значительной частью Востока, вынудило его заключить с варварами мир. Но прежде, чем Марк Аврелий добрался до Азии, мятежный наместник был убит собственными своими офицерами. Участники восстания имели случай испытать все великодушие и гуманность Марка Аврелия. В декабре 176 г. он сделал своего сына Коммода соправителем. В 178 г. опять вспыхнула война с маркоманами, которая снова кончилась победой римлян. 17 марта 180 г. Марк Аврелий умер. Помимо обычных почестей ему была воздвигнута еще колонна по образцу Траяновой, украшенная рельефными изображениями подвигов Марка Аврелия во время маркоманской войны. Изображения эти сохранились до сих пор, равно как на Капитолии бронзовая с остатками позолоты конная статуя. Несмотря на упорные войны, в которых Марк Аврелий провел все свое царствование почти без перерыва, он все же находил время для многих благотворных мероприятий в области внутреннего управления и юстиции. Все эти мероприятия отличаются замечательным человеколюбием. Между прочим, он расширил приют для бедных детей, учрежденный Траяном, и дал ему твердый устав, а также упорядочил законы об опеке. Но есть в его системе и преследования христиан, которыми галльские и смирнские власти омрачили его правление. Он допустил эти преследования на основании законов, изданных при Траяне.

   Марк Аврелий оставил записки на греческом языке, под заглавием "К себе самому". Записки эти делятся на 12 книг и дышат благородством и возвышенностью стоицизма, в них ярко отражаются его великодушный характер и те высоконравственные начала, которые он старался проводить в жизнь. Содержание этих записок – вопросы практической морали. Идеалом человека Марк Аврелий признает совершенное равнодушие ко всяким лишениям и самую искреннюю любовь к людям. Исконное свойство человеческой природы, по его мнению, стремление к общему благу. Он жалеет о тщеславии завоевателей, и подвиги их считает наравне с разбоем. Он первый произнес великое слово "космополит". «Ты, как человек, — говорит он, — гражданин всего мира, ты — космополит». Все это, однако, не помешало ему выразить в своем произведении крайнее презрение к мученикам за идею христианства.

Афинагор один из апологетов, защищавших христианство во II-м столетии, современник императора Марка Аврелия, он был уроженец Афин, получил философское образование в афинской платоновской академии, посвятил свои знания на служение христианству. В своем «Ходатайстве за христиан» (Πρεσβεία περί χριστιανών) написанном в 177 г. императору Марку Аврелию и его сыну Коммоду Афинагор использует идеи платоников, чтобы убедить императора-философа в непричастности христиан к тем преступлениям, которые вменялись им в вину и служили поводом для гонений. Христиане обвинялись в атеизме и игнорировании государственной религии, в составлении заговоров, каннибализме, практике кровосмешения и т. п. Поскольку решающим поводом для преследований было обвинение в атеизме, Афинагор уделил главное внимание опровержению мнимого атеизма христиан. Доводы Афинагора просты и логичны, слог  изысканный, полный благородства, поэтому они действительно могли претендовать на понимание со стороны императора-философа. В целом их можно свести к четырем: 1) христиане верят в единого Бога, но монотеизм не означает атеизма; 2) лучшие из греческих поэтов и философов такие, как Платон, Аристотель, Софокл, Еврипид, стоики, были монотеистами; 3) совпадение мнения христиан и наиболее выдающихся греческих мыслителей не случайно. Оно обязано тому, что монотеизм –  более логичная и более адекватная истинной религиозности позиция; 4) если лучшие из греков, будучи сторонниками монотеизма, пользуются всеобщим уважением, то монотеисты-христиане не должны быть преследуемы. В отличие от Иустина-философа Афинагор не пользуется аргументом о заимствовании греками из Ветхого Завета. Совпадение в ряде пунктов учений греческих философов с библейскими представлениями он объясняет, исходя из понятий естественного богопознания. Существование единого Бога, считает Афинагор, может быть доказано из созерцания самого мира, который своей целесообразностью и красотой указывает на художника, его создавшего. Мир есть корабль, который движется под руководством искусного и единственного кормчего.

Пантен – христианский богослов 2-й половины II в. (умер в 203 г.), родом по одним сведениям афинянин, по другим сицилиец. Прежде принятия христианства принадлежал к стоикам. С 179 г. Пантен преподавал в Александрийском огласительном училище и стоял во главе его до 190 г., когда его заменил его ученик Климент Александрийский. По Евсевию, он предпринимал миссионерское путешествие в Индию и южную Аравию. Его многочисленные сочинения потеряны. В эклогах Феодота упоминается лишь о его толковании на 18-й псалом, а у Анастасия Синаита – об объяснении им шести дней творения. По выражению Иеронима, он, служил церкви более устным словом, чем пером. Пантен стремился утилизировать философию для богословия и установить солидарность между религиозным учением и научным знанием. Курс его в огласительном училище состоял главным образом из толкования Св. Писания и изложения догматов. Во время его управления училищем там преподавалась философия стоическая, эпикурейская, пифагорейская, платоническая и скептическая.

Климент Александрийский (Тит Флавий) – один из знаменитейших христианских ученых первых веков (умер около 217 г.). Он родился в Афинах, хорошо изучил философию Платона и стоиков, до обращения в христианство (в зрелых годах) был посвящен в языческие мистерии. Из любви к знанию он стал изучать иудаизм и христианство, крестился, слушал в разных местах лучших христианских учителей и, встретив в Александрии Пантена, остался при нем, а когда Пантен отправился с миссионерской целью в Индию, был избран вместо него в 190 г., на должность главного наставника и начальника александрийского огласительного училища, с возведением в сан пресвитера. В 202 г., во время гонения Септимия Севера, он удалился в Каппадокию, и неизвестно, возвратился ли в Александрию. В трех сочинениях, образующих трилогию: "Увещевание язычникам" (λογος προτρεπτικός), "Строматы" (στρωματεΐς – ковры) и "Педагог" (παιδάγωγυς), Климент рассматривает язычество, с его наукой и образованностью ("Увещевание"), христианство, в его отношениях к язычеству и философии ("Строматы"), науку и образование ("Педагог"), создавая таким образом теорию взаимного соглашения веры и знания, религии и науки. Климент учит, что нет веры без знания, как и знания без веры, гармония веры и знания (γνωστική πίστις) есть высшая ступень духовного развития, совершеннейшая философия. Вера есть начало знания. На вере, как на основании, должно воздвигнуться здание ведения, которое имеет несколько степеней. Средства к достижению полной гармонии веры и знания заключаются в изучении всего круга наук: грамматики, риторики, арифметики, геометрии, астрономии, музыки, диалектики, которая есть ограда для догматов веры (мысль буквально повторяющаяся и у Василия Великого). Все эти науки служат лишь ступенями к высшему знанию, которое есть философия, а она, в свою очередь, есть вспомогательное средство для веры, приближающее ее к разумению. Истинный философ возвращается туда же, откуда вышел, выше открытого верой он не может подняться, она есть критерий всякой философии. Основная идея этой схемы христианского образования тождественна с учением Филона Александрийского. Опровержение Климентом иудейства и язычества настолько сильно и основательно, что последующим учителям церкви в этом отношении приходилось лишь варьировать его доказательства. Климент настолько проявляет особенные симпатии к философским системам Платона и стоиков, что дает повод считать его не только христианским богословом, но и стоическим и платоническим философом. Часть истин христианского учения, по мнению Климента, содержалась в язычестве, как плод в скорлупе, между философией и Евангелием нет полной противоположности, это как бы две ветви одного древа. Особенно сильно сказалось влияние платонизма и стоицизма в нравственном учении Климента. Принцип его морали есть принцип Платона и стоиков. Нравственное совершенство человека находится в прямой зависимости от его разумности: всякое действие хорошо или худо настолько, насколько оно есть продукт знания или незнания. Жизнь истинно христианская есть система действий разумных. Аллегоризм в толковании Св. Писания – это плод особой теории Климента, по которой он устанавливает деление христиан на две категории – несовершенных (простых) и совершенных. Простой, буквальный смысл Св. Писания может удовлетворять лишь "простых", совершенным же христианам открывается высшее ведение, через аллегорическое толкование Писания.

Иустин-философ, святой, философ, мученик, один из апологетов и отцов церкви, уроженец Самарии, изучал Платона и других греческих философов, принял христианство и учил в Риме, где около 165 г. и претерпел мученическую кончину. Своими апологиями пытался доставить христианам покровительство императора Антонина Пия и затем Марка Аврелия, представляя языческую философию предшественницей христианства, а христианство – откровением того, что философия только предчувствовала. Творения Иустина-философа чрезвычайно важны для раскрытия учения церкви середины II в., особенно по вопросу о применении к христианскому мировоззрению учения платоников о Логосе. В своей основе мировоззрение Иустина-философа эклектично, в наибольшей степени оно зависит от Филона Александрийского. Для Иустина-философа истина содержится в Святом Писании в готовом виде и не требует специального поиска, она нуждается в истолковании, распространении и защите. И все же Иустин находил много истинного в и греческой философии, в идеях знакомых ему платоников и стоиков, которые перекликались с христианскими воззрениями, среди них учение о едином Боге, создании им мира, бессмертии души, провидении и т. п. Но эти идеи, по мнению Иустина, не принадлежали собственно языческой философии, т.к. все, что сказано кем-нибудь хорошего, принадлежит христианству. Подобное заявление Иустин пытается оправдать        двумя восходящими к Филону Александрийскому аргументами. Первый – о заимствовании греками своих лучших идей из книг древнееврейских     пророков. Например, свое космогоническое учение и учение о свободе воли  Платон просто заимствует у Моисея. Отличие этого взгляда от подобного же взгляда Филона только в том, что здесь Моисей уже не столько учитель еврейского закона, сколько пророк Христа, мыслящий по-христиански задолго до появления Евангелия. У Иустина христианство помещается в центр мировой истории и все события, ему предшествовавшие, трактуются как имеющие целевую функцию «приуготовления» к нему. Под этим углом зрения Моисей и Платон лишь орудия провидения, и Платон направляется в египетское путешествие именно для того, чтобы заимствовать часть Моисеевой мудрости и передать ее язычникам. Учение о Логосе, Иустин заимствует у Филона Александрийского, во всяком случае, Иустин не ссылается на четвертое Евангелие и, вероятно, не знает его. Новым в сравнении с Филоном Александрийским было отождествление Иустином Логоса с Христом. Поэтому для него все те, кто жили согласно Логосу, являются христианами, пусть даже их и считали безбожниками, как Сократа или Гераклита. Как и Филон, Иустин делает Логос посредником между миром и Богом. Библейский Бог-Отец непостижим и невыразим в языке. Имена, которые ему приписываются в Писании, служат не для обозначения его сущности, а для наименования его действий и проявлений. Будучи трансцендентным, Бог осуществляет свою связь с миром через Логос, который и есть его Сын, рождающийся до творения мира. Рождение Логоса Иустин интерпретирует в терминах стоической теории внутреннего и произнесенного слова. Вечно присутствуя в Боге как Его внутреннее Слово, т. е. актуальная мысль, Логос получает самостоятельное существование, когда это Слово провозглашается, исходит вовне. При этом, рождая Слово-Логос, Бог ничего не утрачивает из своего бытия, ибо слово не уменьшается в нас, когда мы его произносим. Рождение Логоса от Бога подобно передаче света от одного факела к другому. Эти аналогии позволяют считать христологическую позицию Иустина достаточно православной с точки зрения будущего никейского символа веры («Свет от Света»), но его подчеркивание того, что Логос был именно рожден, т. е. получил самостоятельное существование перед творением мира, а до того был только внутренним свойством Бога, могло стать в будущем одним из источников арианства. Вообще богословская позиция Иустина неустойчива и противоречива. Иустин соединял философию с христианством, но соединял в отличие от гностиков без ущерба для христианства. Его интуиция и опыт новозаветных книг подсказали ему, что в этике и натурфилософии можно кое-что взять у стоиков. И он заимствует стоическое учение о добродетелях и естественной (природной) основе нравственности. Использует стоическую теорию  заложенных в самой человеческой природе общих понятий о нравственности, но особенно настаивает Иустин на прирожденности всем людям естественного понятия о Боге. Одобряя в целом гераклитовско-стоическое учение о логосе, он не приемлет фатализма и материализма стоиков. У платоников он находит учение о свободе воли («Федр») и творении мира единым Богом («Тимей»). В «Тимее» он отыскивает подтверждение библейского учения о непостижимости Бога, а во втором письме Платона –  намек на троичность. Иустин опирается на платоников и в учении о душе, отстаивая ее бессмертие и божественное достоинство, но отвергает мнение платоников, что душа бессмертна по природе, считая ее бессмертие даром Бога. Разумеется, отвергает он и учение о метемпсихозе. Его основная позиция: греческая философия находится в гармонии с христианским учением.

Нумений (Numenius) из Апамеи (2-я половина II века), кроме происхождения из Апамеи (Сирия) о его биографии ничего не известно. Он был знатоком учений иудаизма, христианства, индуизма, платоников. Нумений пытался совместить ветхозаветное Откровение и греческую мудрость, по его мнению, Платон – это Моисей, говорящий по-гречески. Его учение связано с мистериальной культурой, его философия изъясняет тайны Элевсинских мистерий. В творчестве Нумения можно заметить влияние аллегорического истолкования мистерий стоической философией и экзегетики эллинизирующего иудаизма. Орфическую двойственность божественного и титанического начал в человеке он объясняет исходя из кардинальной двойственности доброй и злой душ, присутствующих в Универсуме. Вызвана данная двойственность метафизическим противостоянием Бога-Монады материи-диаде. Монада, высшее начало, Нумением трактуется и платонически – как Благо-Единое, и иудео-христиански – как Разум. Более всего оно напоминает Оригенова Бога как Разумного Духа. Как высшее начало, Монада-Отец трансцендентен материи. Но второй бог, бог-сын, трактуемый Нумением подобно первому как Разум, уже соотносится с материей в качестве Демиурга-создателя. Его цель – творение  третьего бога, космоса, который субстанциализирует, осуществляет высшее противостояние. Поскольку второй бог вынужденно «контактирует» с материей, он дву-природен. Ниспадение этой двойственности завершается в человеке – малом космосе, зеркале третьего бога – большого космоса. Злая душа тянет человека к материи, благая – направляет к аскетическому приобщению Монаде-Отцу.

Аммоний, прозванный Саккас (мешочник) ввиду того, что он прежде был носильщиком мешков. Аммоний происходил из Александрии, где и умер в 241 году н. э., он был учеником Афинагора и Климента Александрийского, а равно основателем и главою неоплатоников.

Плотин (204—269) – главный представитель неоплатонизма, родом из Ликополя в Египте, о его родителях ничего не известно. Он получил прекрасное образование, в 28 лет оказался в Александрии, обошел всех известных риторов и философов, наконец, попал к  Аммонию Саккасу, считающемуся основателем неоплатонической философии. В поисках восточной мудрости в 39 лет Плотин записался в армию императора Гордиана III, собиравшегося начать военную кампанию против Персии, однако римские войска потерпели фиаско в самом начале предприятия. Плотину удалось бежать в Антиохию, откуда он направился в Рим. Переселившись в Италию (241 г.), Плотин становится известным учителем в Риме, а после воцарения Валериана и его сына соправителя Публия Луцилия Галлиена (253) близким ко двору философом. Потом Плотин живет в Кампании, где задумывает основать философский монастырь при поддержке императора Галлиена, но это предприятие не удается. Наступили сложные времена. В 255 г. война с готами, в 256 – с алеманами,  вдобавок к этим войнам в конце пятидесятых годов шла борьба на Балканах с претендентами на римский престол Ингенуем и Регалианом. В 260 г. война с Персами. В 267 г. Галлиен был убит во время дворцового переворота. Смерть Галлиена стала причиной кризиса римской школы неоплатонизма, ученики Плотина разъезжаются из Рима. Гибель Галлиена, за которой, как представлялось, последует полный развал римского мира, вызвала у многих депрессию, сам Плотин отдал ей должное.  Многие элементы философии Плотина взяты у Платона, Аристотеля, неопифагорейцев и стоиков, но Плотин свел эти элементы в одно грандиозное и стройное мировоззрение. Свое учение Плотин изложил в отдельных трактатах (числом 54), которые собрал его ученик Порфирий, разделивший их на 6 групп по 9 трактатов в каждой (эннеады). Плотин, также как и Платон, задался вопросом: как можно помыслить трансцендентное условие бытия и знания полноправным и деятельным началом всего? В результате центром его философии становится концепция Единого, понимаемого и как трансцендентное начало, и как Благо, таинственным образом порождающее все и заботящееся обо всем, пронизывая сущее своим присутствием, и как принцип единства любого из существующих, своего рода мистический след Первоначала. Совершенное Первоначало, или Божество, понимается Плотином не только как сверхчувственное, но и как сверхмыслимое, неопределяемое для разума и невыразимое для слова, неизреченное (άρρητον). Плотин указывает два пути познания Божества: отрицательный и положительный. Ища подлинно божественного смутным сначала стремлением души, мы перебираем всякие предметы, понятия и определения и находим, что все это не то, чего мы ищем, наш ум ничем не удовлетворяется, ни на чем не может остановиться, отсюда логическое заключение, что искомое находится выше или по ту сторону (επέκεινα) всякого определения, мысли и бытия, оно есть сверхсущее (ύπερούσιον), и мы логически-истинно познаем его, когда отрицаем о нем всякое понятие. Но в нас самих есть способность подниматься выше ума, или выступать из всякой определенности. В таком умоисступлении, или экстазе (έκστασις), мы действительно касаемся Божества, имеем общение с ним или положительное знание о нем. Благодаря этому мы понимаем, что необходимое отрицание у него всяких определений выражает не отсутствие в нем всего, а лишь превосходство его над всем. Оно понимается, таким образом, как нераздельное Единство всего положительного, или совершенное Благо. В понятии этого Единого (το έν) или абсолютного Блага (το άγαθον) уже содержится представление о нисходящем порядке всего существующего. Совершенное Единство не может быть ограничением, абсолютное Благо не может быть исключительным или замкнутым в себе. Оно необходимо есть избыток, изобилие или выступление из себя. Если для ограниченного существа человеческого выступление из себя к Богу (экстаз) есть возвышение над своею данною ограниченностью, то для Божества, обладающего бесконечным совершенством как вечно данным или пребывающим, выступление из себя может быть, наоборот, только нисхождением. Способ этого нисхождения выражается у Плотина лишь с помощью образов, причем его мысль заинтересована собственно тем, чтобы оградить Единое от всякого представления об изменении или умалении его абсолютного достоинства. Как источник наполняет реки, сам ничего не теряя, как солнце освещает темную атмосферу, нисколько не темнея само, как цветок испускает свой аромат, не становясь от этого неблагоуханным, так Единое изливается или излуча