главная феноменология и метафизика карта сайта почта гостевая книга статья в формате WORD статья в формате PDF

Александр фон Бреннер

ОДНА АПОРИЯ ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОЙ ПАРАДИГМЫ

В ПСИХОЛОГИИ.

Цель последующих рассуждений состоит единственно в том, чтобы приблизится к задаче освобождения научного мышления в психологии от догм и условностей, появившихся, или могущих появиться, в результате принятия той или иной парадигмы.

Переживая свои психические состояния и процессы, в обычном ли, измененном ли состоянии сознания, мы вместе со знанием их содержания знаем еще, что испытываем их. Два этих вида знания мы называем сознанием. Сознание, т.е. знание содержания сознания и знание о том, что данное содержание сознания переживается, есть, безусловно, достоверное знание, т.к. здесь оно непосредственно совпадает со своим предметом. Пока не нарушено это непосредственное тождество между сознанием и его предметом, мы находимся на почве без условной достоверности и не можем ошибаться. Данность сознания, как первоначальный факт, который просто непосредственно наблюдается, не может вызвать возражений. Но как только мы хотим придать объективированной части содержания сознания статус объективной реальности, т.е. распространить свидетельство сознания за пределы внутренней, феноменологической реальности, так сейчас же теряется безусловная достоверность и открывается возможность ошибок и законное основание для всяких сомнений. Достоверность теряется из-за того, что в содержании сознания нет непосредственного признака для различения, где дана только феноменологическая, а где объективная реальность, если даже последняя и представлена в сознании. Когда же рефлексия все же принимает безусловную самодостоверность содержания сознания, объективированного сообразно трансцендентальным, априорным алгоритмам самого же сознания, за объективную реальность, придает своему содержанию, статус объективной реальности, тогда и могут происходить ошибки суждений по поводу объективного знания.

Эти же рассуждения справедливы и по отношению к такому безусловному факту феноменологической реальности как «я». Правда, между «я» и тем содержанием сознания, с которым оно соотносится, есть то различие, что последние идентифицируются сознанием как многообразные, а сопровождающее всех их «я» - как одно и то же. Но из того, что всевозможные содержания сознания соотносятся с одним и тем же «я», никак не следует, чтобы это «я» было не просто элементом содержания сознания, а чем-то большим. Исходя из первичных данных сознания нет повода приписывать содержанию сознания, идентифицируемому как «я», как субъект, носитель сознания, другую реальность, кроме феноменологической. Разумеется, когда я мыслю, я не могу сомневаться в себе как мыслящем, или в этом «я», как феноменологическом условии данного мышления. Но ничто не мешает мне усомниться в достоверности «я» как реальной, объективной индивидуальности. И тут нет логического противоречия, ибо сомневающийся и предмет сомнения здесь нетождественны между собой. Первый есть постоянное содержание сознания, чистое, феноменологическое «я», а второй - реальная, объективная индивидуальность. Повод к сомнению в достоверной реальности «я», как объективной индивидуальности, к подозрению, что она есть обычный результат объективации, дает ее неразрывная связь с множеством фактов объективированного содержания сознания, характеризуемого пространством, временем и причинностью сообразно трансцендентальным, априорным алгоритмам самого же сознания. Объективная реальность «я» не может иметь большую достоверность, чем они, так как «я» по самому содержанию не отделимо от них. С устранением всех этих фактов, как сомнительных с точки зрения методического сомнения, не остается в «я», как объективной реальности, ничего несомненного. А, следуя методическому сомнению, дающему, как полагают со времен Декарта, незыблемость основанию любой науки, сомнение в реальности объективированных фактов должно допускаться неограниченно. «Я» остается только как феноменологический субъект. Сомневаться нельзя только в наличной действительности сознания, в факте как таковом, в том, что дано. Сознается присутствие таких-то ощущений, мыслей, чувств, желаний, следовательно, они существуют как такие, как сознаваемые, или как содержания сознания, как феноменологическая реальность, но не более. Никто не может сомневаться в том, что «я» сознается, когда оно сознается. Но затем возникает вопрос: что же такое есть «я»? Исчерпывается ли оно этим своим являемым или феноменологическим бытием, относительно которого нет сомнения? Психология, как естественная наука, не может ответить на этот вопрос, т.к. естественнонаучная парадигма принципиально игнорирует вопрос о том, какова действительно реальность, независимая от нас. Задача естественной науки исключительно заключается в том, чтобы, насколько возможно, точно и просто описывать картину транссубъективного объективированного мира. За объективную реальность признается объективированное содержание сознания. Получаем апорию: в рамках естественнонаучной парадигмы невозможно сделать вывод о реальности субъекта и объекта психологии, что делает психологию с естественнонаучной парадигмой только виртуальной наукой. Думается, для приближения к изменению ситуации следует обратить внимание на то, что в содержании сознания явно присутствует требование выйти за пределы исследования только объективированного мира, присутствует искание чего-то более прочного и верного, соответствующего желанию жить сообразно истинному добру, сообразно коренному единству между добром и истиной. Думается, начинать надо с исследования трансцендентальных закономерностей сознания и нравственного категорического императива.

Итак, есть наличная действительность сознания и в нем же есть явное требование познания истины, посмотрим, куда стремление к истине нас приведет.

главная феноменология и метафизика карта сайта почта гостевая книга статья в формате WORD статья в формате PDF