САМОРЕАЛИЗАЦИЯ ЛИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ ПОЛИТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА.

главная политическая психология карта сайта почта гостевая книга статья в формате WORD статья в формате PDF

САМОРЕАЛИЗАЦИЯ ЛИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ ПОЛИТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА

Александр фон Бреннер

В политологии сложились две традиции, одна из которых идет от Платона, другая – от Макиавелли. Первая стремится строить политику, соответствующую природе человека, способствующую его совершенствованию. Позицию этой традиции называют «гражданской». Вторая традиция строит политику, соответствующую определенной эффективности, критерии которой не учитывают процессы развития и деградации человека. Позицию этой традиции называют «государственнической». Эти две политологические традиции определяют два полюса, напряжение между которыми создает поле политического общества, в нем мы живем и осуществляем самореализацию. Как полюса поля политического общества «гражданская» и «государственническая» позиции не исключают друг друга, а находятся в отношении взаимного дополнения и поэтому должны быть сбалансированы [Панарин А.С., 1996].

«Государственническая» позиция в политике, не учитывающая процессов развития и деградации личности, оказывает, как правило, обезличивающее влияние на личность. Чем больше это влияние, тем больше разнообразные индивидуалистические элементы психики человека не находят полезной реализации, подавляются и приобретают бессознательный характер, трансформируясь в отрицательную психическую энергию [Одайник В., 1996]. Эта отрицательная психическая энергия либо проявляет себя в преступлениях, например в террористических актах, либо, если не может так проявить себя, становится источником неврозов и психозов и дает знать о себе косвенно – в моральной деградации общества.

Такой процесс может принимать угрожающие размеры и вызывать потребность в мерах «государственнической» политики со стороны общества – ведении разного рода «войн» с наркоманией, преступностью, коррупцией, терроризмом и т.п. При этом увеличивается сила принудительного механизма государства, что приводит к дисбалансу между «гражданским» и «государственническим» полюсами политики. Восстановление и поддержание баланса может обеспечить такая же хорошая внутренняя организация личности, какая есть у воздействующей на личность «государственнической» политики.

Глубинное влияние «государственнической» политики на личность человека обеспечивается силами коллективного бессознательного [Юнг К., 1997а]. Это влияние осуществляется, по крайней мере, четырьмя способами:

1) психической инфляцией и дефляцией;

2) погружением личности в массовые эмоции и массовые действия;

3) проецированием;

4) непризнанием личностью наличия в своем бессознательном группы архетипов,

которую называют «тень».

Эти четыре способа глубинного влияния «государственнической» политики на личность являются четырьмя барьерами на пути самореализации.

Первый барьер – инфляция и дефляция. Личность может ложно приписывать себе содержания и энергии коллективного бессознательного и отождествлять себя с ними, ложно считая, что присвоила себе их и может ими управлять. В результате такого псевдорасширения своей личности индивид ощущает себя сверхчеловеком. Это явление психической инфляции, могущественной силы, противостоящей самореализации личности, но дающей личности возможность пережить сверхсилу, разумеется, иллюзорно.

Поскольку сознание бывает и личным, и коллективным, психическая инфляция тоже может быть как личной, так и коллективной, иначе говоря, группа, нация или раса тоже могут испытывать психическую инфляцию. Более того, психическая инфляция индивида может являться следствием неоправданной идентификации не только с содержанием коллективного бессознательного, но и с содержанием коллективного сознания. В качестве примера идентификации индивида с элементами коллективного бессознательного можно привести идентификацию себя со своей исполняемой должностью. Хотя на самом деле исполняемая индивидом должность слагается в такой же мере из коллективных усилий, как и из личных. Она возникла благодаря сотрудничеству многих людей, и ее достоинство и эффективность зависят от коллективного одобрения. Следовательно, когда индивид полностью идентифицирует себя с должностью, он производит псевдорасширение своей личности и ложно считает, что обладает качествами, которые в действительности ему не принадлежат. Опасность такого рода психической инфляции – атрофия личности индивида.

Идентификация индивида с трансперсональными свойствами и возможностями его должности дает личности легкую компенсацию личных изъянов, но она же препятствует развитию личности и, следовательно, увеличивает чувство личной неполноценности, что усиливает идентификацию с компенсаторными трансперсональными элементами. Ситуация осложняется тем, что сохранение индивидуальной личности и ответственности очень часто входит в противоречие с предъявляемыми «государственнической» политикой требованиями объективности, эффективности и предсказуемости действий.

В некоторых случаях идентификация с социальной ролью ведет к сужению психического и, следовательно, к психической дефляции. Например, представители низших классов общества, равно как и члены презираемых в обществе национальных или расовых групп, идентифицируют свою личность с социально определенной им ролью. Эти роли, подобно престижным социальным ролям, несут в себе трансперсональное содержание, оказывающее влияние на сознательный и бессознательный менталитет. Результат, как и в случае психической инфляции – атрофия индивидуальной личности, не получающей возможности выйти в своем развитии за рамки навязанной ей социальной роли.

Роли, связанные с дефляцией, тоже имеют свои привлекательные аспекты: они предлагают доступную компенсацию или оправдание для личных недостатков и психологически удобное для индивида растворение в коллективе.

Идентификация с содержаниями бессознательного приводит к разным видам психической инфляции. У одного индивида осознанная реализация бессознательного содержания рождает чувство превосходства или повышенной самоуверенности. У другого же, напротив, только что обретенное постижение темной стороны коллективного бессознательного и признание бессилия своего Я перед ним рождают чувство неполноценности и отчаяния. Первый берет на себя ответственность за бессознательное, которая может далеко его завести, второй отказывается принимать на себя какую-либо ответственность вообще. Один становится самоуверенным и надменным, другой – озабоченным и подавленным. При тщательном анализе двух крайних форм такой реакции обнаруживается, что за оптимистической самоуверенностью первого скрывается не менее, если не более, глубокая беспомощность, для которой сознательный оптимизм служит своего рода компенсацией, вряд ли, впрочем, достигающей цели. За пессимизмом второго, напротив, – дерзкая воля к власти, далеко превосходящая по части самоуверенности сознательный оптимизм первого.

Чувство личной неполноценности приводит к страху перед потерей власти, что, в свою очередь, развивает необоснованную подозрительность по отношению к возможным соперникам. Все это может найти себе компенсацию в еще более энергичном утверждении своей власти, в результате самореализация становится невозможной.

Коллективная психика представляет собой конгломерат из общечеловеческих добродетелей и пороков, и поэтому одни люди приписывают себе коллективные добродетели, в то время как другие пытаются взвалить на собственные плечи коллективный порок. И те и другие находятся во власти иллюзий, ибо добродетели и пороки, по видимости принадлежащие личности, на самом деле не что иное, как содержащиеся в коллективной психике моральные пары противоположностей, ставшие доступными восприятию благодаря переводу их на язык сознания.

Для понимания политического поведения особенно важна коллективная форма психической инфляции, являющейся следствием групповой идентификации с коллективным бессознательным. В этом случае коллективное или групповое Я уступает перед напором коллективного бессознательного содержания. Члены коллектива уже испытывают состояние психической инфляции благодаря ощущению своего единства с группой. И ощущение этого единства, и психическая инфляция, из него проистекающая, усиливаются идентификацией группы с коллективным бессознательным. Такая групповая унификация с бессознательной коллективной цельностью действует на психику подобно сильному яду и легко передается, поскольку идентификации с низшими, более примитивными стадиями сознания неизменно сопутствует повышенное чувство жизни, открывается новый источник силы, способный выпустить на волю опасный энтузиазм. Что касается индивида, то для него идентификация группы с коллективным бессознательным не проходит бесследно. У индивида исчезают сомнения в правильности своих действий и суждений, появляется ощущение всемогущества, что закономерно ведет к тому, чтобы силой заставить других подчиниться требованиям владеющего группой коллективного бессознательного. Единодушие среди членов группы, естественно, только укрепляет это ощущение своей безусловной правоты. Всякая терпимость к индивидуальным расхождениям во взглядах стирается естественной склонностью коллективной души к психическому единству, а ощущение всемогущества усиливается от реальной физической и общественной силы группы. В таких условиях как индивид, так и группа в целом лишены возможности сознательного выражения и развития.

Вторым, вредным, мешающим самореализации, способом обеспечения коллективным бессознательным силы влияния «государственнической» политики является погружение в массовые эмоции и массовые действия, подчиненные требуемой режиссуре. Это может быть даже небольшая толпа или часть массового движения. Эмпирически очевидная власть толпы над человеком, с сопутствующей регрессией к коллективному бессознательному, этому резервуару психической энергии, объясняет захватывающий и подчиняющий себе опыт слияния с массой. Достаточно несколько раз просто побыть в толпе или среди участников какого-нибудь фанатического движения, чтобы почувствовать ощущение харизмы, а в перспективе и возможность психической регрессии. С другой стороны, когда сознательные установки и традиционные способы ведения дел больше не годятся для решения жизненных проблем, бессознательные содержания и их энергия могут взять верх над личностью, что и объясняет, почему харизматические движения и личности часто возникают при новых или бедственных обстоятельствах.

Третий барьер на пути самореализации – проецирование. Всякий раз, когда человек встречается с фигурами, символами или ситуациями, имеющими архетипический аналог в бессознательном, соответствующий архетип немедленно активируется и его психическая энергия проецируется на внешний объект. И тогда оказывается, что данный объект или ситуация исполнены для вас таинственной силы или очарования [Юнг К., 1997б]. Идентификация с архетипом является источником увеличения психической энергии. В случае идентификации с архетипом индивид или группа расширяет свое Я с целью включить в него трансперсональное содержание архетипа. При этом их сознание оказывается во власти архетипа, хотя они это не будут сознавать, и они будут действовать по его моделям и переживать его необычайную энергию как собственную. Подобные, психически раздувшиеся группы и индивиды, в свою очередь, становятся подходящими объектами для архетипического проецирования со стороны других лиц.

Только редким личностям и группам удается подчинить себе и усвоить психическую энергию определенных архетипов, и они становятся в подлинном смысле слова харизматическими личностями и движениями. Фактически всякий, кто получит возможность сознательного контакта со своим бессознательным и постигнет его природу, невольно оказывает влияние на свое окружение. Углубление и расширение его сознания порождает эффект харизмы с соответствующими последствиями для бессознательного других людей. Присутствие и деятельность такого индивида или группы индивидов зачаровывают и подчиняют других. Они тоже становятся объектом архетипических проекций, в результате чего их сила увеличивается, а влияние расширяется.

Попав во власть архетипов, люди испытывают настоятельную потребность найти для себя существующего во плоти героя или великого мудреца, или вождя и отца, в общем, какой-либо безусловный авторитет.

Поскольку содержание коллективного бессознательного характеризуется соединением в себе различных элементов, группа, в силу различных причин, обычно тяготеет к усвоению только некоторых из них (и, соответственно, игнорирует остальные), например коллективной добродетели или коллективного порока, коллективной любви и кротости или коллективной ненависти и насилия. При этом реакция группы на свое противоборство с бессознательной стихией может осложниться из-за возникновения у нее чувства превосходства или неполноценности, оптимизма или пессимизма. Но в любом варианте коллективная воля группы к власти активируется и требует выражения.

Архетипы, в зависимости от их характера, тоже можно разделить на коллективные и индивидуальные: например, архетипы группы сплотившейся, группы в действии, группы, подчиняющейся вождю, связаны отношениями дополнительности с более индивидуальными архетипами семьи, шамана, вождя. При усвоении коллективным сознанием этих архетипических содержаний группа, подобно индивиду, чувствует, что становится обладательницей харизматического качества архетипов. Ощущение своего всемогущества, появившееся у группы уже в процессе первоначального погружения в предсознательную коллективную цельность, теперь усиливается благодаря контакту с архетипическими элементами. Далее, если практическая эффективность и реально испытываемое влияние служат критериями харизмы, то не менее обоснованными выглядят эти критерии, когда речь заходит о силе большой сплоченной группы. Кроме того, не исключено, что те, кто не является членами группы, проецируют на нее свои бессознательные силы, тем самым увеличивая в ней чувство обладания харизмой и, возможно, даже пробуждая в ней харизматические способности. Если своему ощущению харизмы и силы группа обязана проецированию на нее извне, со стороны других и одержимости коллективными архетипами, то это псевдохаризматическая группа. Она является жертвой психической инфляции, поскольку идентифицирует себя с содержанием, которым не обладает и которое не контролирует. Ею руководят силы бессознательного, и ее поступки моделируются в соответствии с коллективными образами и потребностями. Поскольку тем не менее возможность стать господином над архетипическими элементами своего бессознательного не закрыта для индивидов, она не закрыта и для групп. И в этом случае возникают подлинные харизматические личности группы, психическая инфляция прекращается, и индивиды или группы действительно воплощают и контролируют те самые качества, с которыми они дерзнули себя отождествить. Но подобные случаи встречаются крайне редко, они не более чем исключение, подтверждающее естественный психический закон, состоящий в том, что психическая инфляция является результатом идентификации индивида (или группы) с силами коллективного бессознательного и наивной конкретизации первичных образов.

Почти никогда не удается уйти из-под власти коллективного бессознательного. Можно лишь отчасти застраховать себя от неосознанного подчинения власти архетипа со всеми вытекающими из такого подчинения и опасными для собственно человеческого начала в нас последствиями. Разряжение сдерживаемой энергии коллективного бессознательного обычно принимает форму массовых психозов, которые могут заявлять о себе в виде политических движений. Индивид должен откровенно признать свою слабость перед лицом сил бессознательного, потому что, только отказавшись от претензий сознания на полномочную власть, можно избежать одержимости. Для того чтобы достичь подобного изменения установки, нужно прежде всего отдавать себе отчет в существовании сил бессознательного.

Одна из основных проблем самореализации личности в политическом обществе – это проецирование индивидом отцовского или материнского архетипического образа на государство как таковое. Патриотизм должен выражаться в сознательной оценке своей истории и культуры, в способности отличать в ней дурное от хорошего. Приписывание отцовских или материнских черт государству как таковому или отдельному режиму и ребячески благоговейный страх, почтение и повиновение в отношениях с ним как следствие подобной установки – объясняющееся незрелостью личности извращение патриотического идеала. При этом говорить об индивидуальной ответственности и развитии личности, по существу, не приходится.

Другой формой мешающей самореализации проекции является использование общественного устройства или государства в качестве замещающего объекта для подавленного чувства неповиновения родителям и бунта против них, когда собственный дом не стал подходящим местом для вступления в извечную и нормальную борьбу с родительской властью за свою личную свободу. В результате общественное устройство и государственные институты вынуждены принимать на себя основной напор юношеского бунта с характерным для него поиском последнего предела во всем, личного самоопределения и ответственности. Но там, где от индивидуальной ответственности, в данном случае ответственности, принадлежащей старшему поколению, поколению родителей, отказываются или передают ее обществу и государству, там процесс достижения индивидуальной зрелости у молодых принимает коллективные формы, и снова приходится иметь дело с безличным, коллективным способом существования.

Политическому обществу нередко ничего другого не остается, как принимать на себя ответственность во все новых и новых сферах жизни, потому что люди чувствуют себя неспособными справиться с обилием встающих перед ними проблем. Распад традиционных общинных связей, урбанизация, социальная мобильность и проистекающие отсюда атомизация и изоляция индивидов – все это способствует вырабатыванию у индивидов проникнутого пессимизмом взгляда на мир. Более того, централизация и рост бюрократического аппарата как следствие того, что государство берет на себя родительскую ответственность за слишком многое в жизни людей, не позволяют даже добросовестному гражданину отдавать себе отчет и, следовательно, ощущать свою ответственность в том, что происходит вокруг него, в тех политических шагах, которые совершаются от его имени. Уход в себя и апатия, равно как и сопровождающее их ощущение собственной беспомощности, могут получить компенсацию в идентификации с государственной мощью, в этой особенно опасной разновидности психической инфляции.

Существует напряжение между противоположностями, являющееся источником психической энергии. Противоположности стараются достичь равновесия, иначе говоря, гомеостаза, не исключена и возможность синтеза или союза противоположностей. На этой почве возникает идея конверсии любого из крайних элементов оппозиции в свою противоположность. Достаточно часто мы имеем дело и с компенсирующим взаимодействием противоположностей, например в случае внешней компенсации за оставленные без внимания внутренние потребности, компенсации, которые производятся посредством экстернализации подавленного психического содержания. Таким образом, там, где имеют место психологическая неуверенность, беспокойство и страх, там возникает потребность в безопасности, порядке и силе. Где чувствуют свою индивидуальную слабость и никчемность, появляется потребность в коллективной силе и гордости. Где отсутствуют уверенность в себе и самосознание, там призывают к еще большему подъему образования, научных исследований и организации. Где нет самоидентичности, там стремятся к идентичности с группой. Где у индивида отсутствует личная вера, а религиозным переживаниям не придается должного значения, там их место занимает участие в коллективных секулярных движениях и увлечение модными идеологиями. Где эмоции и бессознательное не получают пищи в виде отвечающих их потребностям индивидуальных переживаний, там появляются требования к обществу дать удовлетворение всему разнообразию материальных и эмоциональных желаний. Где в душе неустроенность и боль, там заняты поисками внешнего комфорта и удовольствий. Когда индивид психически не вполне здоров, он проецирует свою болезнь на общество, считая его виновником своей болезни, и настаивает на том, что оно должно усовершенствоваться или, по крайней мере, возместить ему ущерб. Там, где иррациональные, примитивные, агрессивные импульсы индивидуальной души отрицаются и подавляются, там они дают о себе знать в виде массовой распущенности, коррупции и преступности. И, наконец, когда душа индивида в раздоре с собой, то за этим следуют классовые, расовые и национальные войны. Другими словами, существует своего рода симбиоз между внутренними, психологическими силами и силами внешней среды. Вследствие взаимодействия противоположностей индивид и общество связаны в один неразрывный узел. Современный человек экстернализует свои психологические импульсы на общество и политику. До известной точки экстернализация имеет терапевтический эффект и смягчает более тяжелые симптомы психологических проблем, стоящих перед современным индивидом. Но она и опасна, поскольку приносит облегчение только за счет отказа индивида от ответственности за свою судьбу в пользу богов, им самим созданных.

Четвертый барьер на пути самореализации – непризнание в своем бессознательном наличия «тени». Человек, стремящийся к самореализации в политическом обществе, вынужден учиться правильному обращению с личными и коллективными силами своего бессознательного. И первая задача, стоящая перед ним, – осознать свою «тень». «Тень» – это несовместимая с нашим сознательным Я низшая часть личности, архетип бессознательного, сумма всех тех непривлекательных качеств, которые мы предпочитаем скрывать. И так как бессознательное, подобно сознанию, существует в двух разновидностях – личного и коллективного, то существует и коллективная «тень», т. е. низшая сторона расы, нации или группы. Поскольку «тень», как личная, так и коллективная, содержит все те аспекты души, существование которых сознание не хочет признавать, она, как правило, подвергается энергичному вытеснению. Однако, чем более «тень» вытесняется, чем больше лишается сознательного и социального выражения, тем огромнее и темнее становится. Ибо, несмотря на все ее неприятные и негативные черты, это живая часть души, требующая для себя утверждения в той или иной форме. Равно трудно как отрицать ее существование, так и оправдывать, представляя как нечто безобидное. И как бы нам ни хотелось обойтись без «тени», последнее просто невозможно, потому что личность – пластичное, многомерное образование, без «тени» она лишается глубины. Человек, не сознающий в себе злого начала, подобен благовоспитанному ребенку: его сознательное и нравственное развитие неполно. Конечно, осознание своей «тени» приводит к напряжению противоположностей и недовольству собой, но, с другой стороны, закрывая ей доступ в сознание, мы отказываемся от прогресса в своем психическом развитии. К сожалению, самый распространенный человеческий тип – тип человека, который воображает, что он действительно есть лишь то, что он считает нужным знать о себе. Такая слепота ко злу, столь часто встречающаяся в людях, и безрассудна, и пагубна. Безрассудна, потому что игнорирует внутренние законы своего существования, и пагубна, потому что лишает нас способности противостоять злу. Ни для кого не секрет, что человеческая история представляет собой летопись зла и несправедливости, творимых людьми по отношению друг к другу. Хотя мы не можем отрицать ужасных вещей, которые происходили и продолжают происходить, нам тем не менее свойственно настаивать на том, что эти ужасные вещи совершаются другими, что мы-то на такое не способны. А между тем уже в силу общечеловеческой природы, объединяющей нас со всеми людьми, следует признать наличие у нас способности и наклонности к совершению всего того зла, которое когда-либо совершалось другими. Никому из нас не дано находиться за пределами черной коллективной «тени», отбрасываемой человечеством.

Таким образом, осознание «тени», которое подразумевает и осознание современным человеком зла в собственной природе, не только интеллектуальная, но и этическая проблема. Причем речь идет не только о психическом развитии личности, как это может показаться на первый взгляд, но и о судьбе общества в целом. Раз индивид признает за своим бессознательным определенную роль в социально-политических процессах, значит, он проникается чувством ответственности за нормальное функционирование своего психического организма.

Бессознательные и вытесненные содержания психического, минуя сознание, легко проецируются на окружающие объекты. Проекции, которые бывают и положительными, и отрицательными, можно определить как ошибочное приписывание индивидом или группой собственных, но несознаваемых качеств окружающей среде или другим индивидам и группам. Отрицательные проекции играют, в частности, роль защитных механизмов, помогающих индивиду или группе избежать прямого внутреннего контакта с несовместимыми и вызывающими беспокойство психическими содержаниями. Подобная экстернализация внутренних чувств-конфликтов – единственное средство для «тени» обрести внешнее и социально приемлемое выражение. Поэтому как положительным, так и отрицательным проекциям принадлежит важная роль и в политике. Скорее всего, из чувства самосохранения отрицательные проекции избирают для себя объекты, находящиеся на известном расстоянии, в то время как благоприятные проекции останавливаются на том, что лежит рядом. В силу своей бессознательной природы проекции обычно наивны по своей форме и совершенно неспособны к различению, тем более к объективной оценке. Психология войны и шовинизма – классический тому пример: все, что бы ни совершила моя страна, хорошо, все, что совершает противник, плохо.

«Тень» неизменно проецируется на «других», а в политическом обществе «другие» – это всегда чьи-то политические враги. Поскольку отрицательная проекция переносит на противную сторону тот самый страх, который мы непроизвольно и тайно испытываем перед нашим собственным злом, она увеличивает угрозу до пугающих размеров. Анализ происходящего при этом психологического процесса показывает, что, по существу, проекция разоблачает наши собственные, хотя и неосознаваемые нами качества. Мы просто обвиняем нашего врага в недостатках, которые не хотим признать за собой. Самый приговор, который мы выносим врагу, фактически является приговором нашей бессознательной половине. Мы злимся на непризнаваемые нами составные части собственного существа. Вот почему лучший способ распознать отрицательную проекцию и научиться понимать свою «тень» – это обратить внимание как раз на тех людей и на те ситуации, которые вызывают у нас особенно сильное беспокойство, враждебность и злобу. Все проекции вызывают контр-проекции, когда объект проекции не осознает качества, проецируемого на него субъектом проекции. Нередко объект играет роль «крючка» для проекции и даже активно «приманивает» ее. Это особенно касается того случая, когда лицо, являющееся объектом, не догадывается о приписываемом ему качестве и таким образом прямо работает на бессознательное проецирующего. Устанавливается в определенном смысле почти принудительное, «таинственное», а проще говоря, бессознательное тождество между проецирующим и получателем проекции. Они становятся «одной душой» и, по всей видимости, нуждаются друг в друге для своего душевного равновесия и просто существования, даже если в процессе этих странных взаимоотношений и разрушают друг друга. Эти взаимоотношения сопровождаются либо сознательным сопротивлением, если положение субъекта проекции позволяет ему отдавать свое либидо только добровольно, без уговоров или принуждения, либо бессознательным, когда субъект ни о чем другом и не мечтает, как передать свое либидо данному объекту.

Жесткое вытеснение «тени» наделяет добавочной энергией негативные содержания бессознательного и ускоряет их проецирование на внешние объекты, с которыми индивид или группа связаны определенными отношениями. Так возникают невротические, а иногда психотические личность и общество, для которых характерно навязчивое стремление к конфликтам и саморазрушению. И здесь сознательное отношение к указанным процессам и терпимость к «тени», т. е. понимание неизбежности ее существования, помогают предупредить потенциально опасное развитие событий. Сознательное отношение и терпимость сдерживают и контролируют проецирование негативных качеств психического на других и непроизвольную потребность в создании врагов.

Как в истории коллектива, так и в истории индивида все зависит от развития сознания. Только оно сможет принести освобождение от рабства у бессознательных сил. Пока люди не осознают своей личной и коллективной «тени», им будут нужны враги и они будут с успехом их создавать, а это процесс, обратный самореализации. Врагу необязательно быть иностранцем: богатые, бедные, черные, белые и т.д. равно удобны. Помимо политических врагов люди склонны проецировать собственную «тень» на всякого, кто отличается или отдален от них. Низшие классы общества, расовые и национальные меньшинства также служат подходящими объектами для личных и коллективных отрицательных проекций со стороны господствующего класса или культуры. А отрицательные проекции имеют поразительное действие на психику лиц, ставших объектами проецирования, они порождают в реципиенте качества, которые могли бы оставаться в бездействии.

Осознание своей недостаточности и зла внутри нас, проистекающая отсюда воля к нравственному сопротивлению всему тому, что, на наш взгляд, продиктовано низкими побуждениями собственной психики или общественной группы, – вот обязательные внутренние корреляты для интеллектуального познания «тени». Реально это означает, что, для того чтобы ограничить проецирующую работу «тени», индивид, равно как и группа, должен научиться сознавать и переносить напряжение противоположностей в своей психике. От способности человека выдерживать это напряжение зависит будущее человечества. Отвод бессознательных проекций «тени» в политике – это моральный императив. Коллективная «тень» человечества приобрела настолько угрожающие размеры, что продолжать игнорировать ее уже невозможно.

В силу единства и борьбы противоположностей личность и общество связаны в один неразрывный узел, в котором личность осуществляет самореализацию, неминуемо экстернализуя свои психологические импульсы на общество и политику. Поэтому человек, стремящийся к самореализации, вынужден прежде всего учиться правильному обращению с личными и коллективными силами своего бессознательного. Умение правильно обращаться с этими силами – залог успеха самореализации. И первая задача, стоящая перед личностью, – осознать свою «тень».

Указатель литературы:

Одайник В. Психология политики. СПб., 1996.

Панарин А. С. Философия политики. М., 1996.

Юнг К. Душа и миф. М., 1997а.

Юнг К. Психология переноса. М., 1997б.

главная политическая психология карта сайта почта гостевая книга статья в формате WORD статья в формате PDF