САМОРЕАЛИЗАЦИЯ ЛИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ РЕЛИГИОЗНОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА.

главная политическая психология карта сайта почта гостевая книга статья в формате WORD статья в формате PDF

Александр фон Бреннер

САМОРЕАЛИЗАЦИЯ ЛИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ РЕЛИГИОЗНОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА

Любое общество является религиозным политическим и достаточно адекватно религиозной и политической жизнью описывается [Панарин А.С., 1996]. Мы рассмотрим главные барьеры на пути самореализации личности именно в религиозном политическом обществе.

Самореализация личности – это процесс реализации личностью в себе и в обществе идеи добра и истины в их онтологическом единстве. Самореализация личности происходит в психологическом поле разнообразных воздействий на личность и ее реакций на эти воздействия. Часть психологических сил этого феноменального поля способствует совершенствованию личности, другая часть препятствует, причем препятствующие и способствующие силы сильно коррелированны, так что почти всегда способствующие неотделимы от препятствующих.

В психологическом силовом поле, в котором происходит самореализация личности, мы в соответствии с принципами аналитической психологии выделяем четыре области: личное сознание, личное бессознательное, коллективное сознание, коллективное бессознательное. В этих областях взаимодействие личности с психологическим полем происходит различным образом. Заметим, что выделение для целей анализа четырех областей не означает их разделение, разделить их невозможно.

Общество всегда политическое, поскольку жизнь общества может протекать только в политическом поле, образованном двумя полюсами политики: «государственническим» и «гражданским». «Государственническая» составляющая политики ориентирована на эффективность в соответствии с критериями, которые не учитывают процессы развития и деградации человека. «Гражданская» составляющая ориентирована на эффективность политики, служащей развитию человека. «Государственническая» и «гражданская» политические субкультуры, в случае их баланса, дополняют друг друга и создают оптимальное поле для самореализации личности и прогресса общества. Дисбаланс «государственнической» и «гражданской» субкультур приводит к деградации личности и общества [Панарин А.С., 1996].

Общество всегда религиозное, поскольку религиозные представления и практики воспроизводят мировой порядок, позволяют репродуцировать единство и индивидуальность общества, а любому обществу необходимо регулярно поддерживать и укреплять коллективные чувства и идеи, соединяющие его в единство. Религиозная форма коммуникации и взаимопонимания, объединяет людей между собой и моделирует их коллективную личность. Другими словами, религия дает индивидам возможность жить сообща и сознавать себя обществом.

Религия как созерцание и принятие в расчет определенных невидимых и неподконтрольных человеку факторов принадлежит к разряду свойственных личности инстинктивных реакций, проявление которых можно проследить сквозь всю историю человечества. С точки зрения психологии, она совершенно очевидно служит задаче сохранения психического равновесия, поскольку человек от природы одарен стихийным пониманием того факта, что его сознательная деятельность в любой момент может быть нарушена в результате вмешательства недоступных его контролю внешних или внутренних влияний. Религия дает человеку чувство уверенности, способствующее проведению в жизнь принятых решений [Одайник В., 1996].

Благодаря религии, личности составляющие общество окружены традициями, мнениями и привычками, которые обусловливают их взаимное сходство. Религия и вытекающие из нее обычаи управляют людьми, руководят актами нашего существования настолько, что даже самый независимый ум не может совершенно освободиться от их власти, поскольку религия бессознательно действует на личность.

Религия образует остов всякого общества, поскольку очень трудно изменить религию, принятую обществом, это может произойти только при условии полного изменения всех элементов составляющих фундамент общества. Она является своеобразным «фильтром», не допускающим разрушительным для общества идеям внедриться в коллективное сознание [Вундт В., 2002]. К сожалению, в современном обществе это свойство религии ослаблено, по крайней мере, двумя факторами:

1. формализмом и нерелигиозной мотивацией в действиях религиозных институций;

2. дефицитом религиозных мыслителей, политиков и деятелей средств массовой информации, способных быть регуляторами мнений в обществе;

В религии наряду с рациональным, предсказуемым всегда существует иррациональное, непредсказуемое, недоступное осознанию. Отсюда непредвиденные, как правило, отрицательные последствия использования религиозных объединений государством и государства руководителями религиозных объединений, или использования и теми и другими вероучительных противоречий между религиями и их конфессиями для непосредственного управления личностью и обществом в политических целях. Наиболее разрушительные последствия использования противоречий между религиями возникают в случае, когда граница между последователями разных религий совпадает с границей между этносами или различными культурами. Единственный путь упрочения многоконфессионального, многоэтнического государства – это привитие коллективному сознанию граждан государства переживания себя единой и неделимой нацией. Нация – это диалектическое единство и разнообразие этносов, в нее входящих, государство создает нацию, нация единит этносы. Важнейшая грань самореализации – гражданственная самореализация личности.

Религия предполагает организующую и организованную веру, которая включает в себя не только отношения человека к Богу (Будде, Дао …), но и к миру в целом, обусловливает собой не только миросозерцание человека, но и его деятельность. Источником веры является откровение – проявление Бога в нашем мире, с целью сообщить нам о Себе и о том, чего Он от нас требует. Человек должен свято блюсти союз с Богом, избегая всего, что может его нарушить. Политическими воздействиями, которые препятствуют, или будут интерпретированными препятствующими, религиозной личности или религиозному объединению блюсти союз с Богом, как они его понимают, можно побудить религиозную личность, или любого уровня общество религиозных личностей, в критические моменты ответить неповиновением, сопротивлением, террором, религиозными войнами. Наиболее кровавыми являются религиозно-этнические террор и войны.

Накопленный многовековой отрицательный опыт непосредственного использования религии в политических целях привел к тому, что большинство государств приняли светскую модель политики, когда религии всех вероисповеданий отделены от государства, не являются государственными религиями.

Совершенно отделить религию от государства невозможно, поскольку религиозные процессы идут в каждой личности, включая руководителей государства, и в обществе в целом. Не являются исключением и, так называемые, неверующие личности и их общества разного уровня. Все формы неверия, есть гештальт неверия в религиозно оформленную аксиоматику, на фоне веры в аксиоматику религиозно неоформленную, например, аксиоматику диалектического материализма.

Сторонники диалектического материализма верят, что материальное, данное нам как чувственное, и есть суть мироздания, они верят в абсолют объективных законов материальной природы и общества, разумеется, без осознаваемой персонификации абсолюта и мифологизирования. Но, находясь в архетипической ситуации, диалектические материалисты неминуемо бессознательно персонифицируют законы природы и общества, подчиняясь действию архетипа коллективного бессознательного, который именуется Бог [Юнг К.Г., СПб., 1996]. Скрытый в коллективном бессознательном, неосознаваемый ими их бог, проявляет себя для них объективными законами материальной природы и общества.

Поскольку религия – это организованное поклонение высшим силам, которое определяет собой отношения человека к миру в целом, его миросозерцание и его деятельность, то организованный диалектический материализм в этом смысле является религией и выполняет функции религии в обществе.

Неверие – это, на самом деле, вера в форме неявно мифологизированной религии при недостаточной рефлексии личностей переживающих себя неверующими.

Таким образом, даже формально секуляризованное общество всегда религиозно.

Для руководителей секуляризованного государства существует постоянное искушение воспользоваться возможностями политического управления личностью и обществом, которые дают религии, а для руководителей религиозных объединений возможностями, которые есть у государства. Перед этим искушением ни те, ни другие время от времени устоять не могут. Помимо этого, государство обязано обеспечивать соответствие деятельности религиозных объединений законам, а значит, в рамках законодательства контролировать и регулировать их деятельность. Чтобы, хотя бы в какой-то степени, минимизировать отрицательные последствия использования той или иной религии государством и государства руководителями религиозных объединений, или использования и теми и другими вероучительных противоречий между религиями и их конфессиями, необходимо при разработке управляющих политических воздействий выявлять и учитывать глубинные религиозные подтексты.

Таких подтекстов очень много, к ним относятся: политические, исторические, социокультурные, связанные с коллективным сознанием и бессознательным, с соотношением интерсубъективного и субъективного, закономерного и случайного, сущего и должного, рационального и внерационального. Разумеется, необходимо помнить, что мистическое, недоступное осознанию, является главным в религии и ее образует, при этом оно по определению анализу подвергнуто быть не может, от куда бы оно не исходило, от Бога, или от архетипов и комплексов коллективного бессознательного.

Религия имеет, как минимум, три класса воздействий на личность и общество. Первый класс – это таинственные, мистические воздействия. Второй класс – это воздействия богословия, богослужения, проповеди и тому подобное. Третий класс – это воздействия со стороны «чужих», невыбранных личностью и частью общества конфессий и религий, а заодно этнических и культурных особенностей их приверженцев. Третий класс религиозного воздействия имеет громадное значение в обществе, которое приняло несколько религий и состоит из нескольких этносов. Его значение возрастает многократно, если граница между последователями разных религий совпадает с границей между этносами или культурами.

Второй и третий класс религиозных воздействий на личность и общество доступен для использования в политических целях и время от времени в этих целях используется как руководителями государства, так и руководителями религиозных объединений.

Религиозно-политические воздействия могут быть ориентированы либо на эффективность политики в соответствии с критериями, которые не учитывают процессы развития и деградации личности, тогда их отнесем к «религиозно-государственническому» полюсу политики, либо на эффективность политики, служащей развитию человека, тогда их отнесем к «религиозно-гражданскому» полюсу.

Поскольку общество всегда религиозное и политическое, то мы живем и осуществляем самореализацию в религиозно-политическом поле, создаваемом двумя парами полюсов: «государственническим», «гражданским» и «религиозно-государственническим», «религиозно-гражданским». Еще раз отметим, что эти полюса, или политические субкультуры, в случае их баланса, дополняют друг друга и создают оптимальное поле для самореализации личности и прогресса общества, в случае их дисбаланса деградирует и личность, и общество [Панарин А.С., 1996].

Нарушение дисбаланса политических субкультур создает значительные препятствия на пути самореализации личности. Как правило, дисбаланс политических субкультур происходит по причине увеличения влияния «государственнической» и «религиозно-государственнической» политики, не учитывающих процессов развития и деградации личности. Увеличение их влияния приводит к тому, что на личность и общество начинают усиленно действовать деструктивные силы коллективного бессознательного [Юнг К.Г., 1997].Чем больше их влияние, тем больше разнообразные индивидуалистические элементы психики человека не находят полезной реализации, подавляются и приобретают бессознательный характер, трансформируясь в отрицательную психическую энергию [Одайник В., 1996]. Эта отрицательная психическая энергия либо проявляет себя в преступлениях, например в террористических актах, либо, если не может так проявить себя, становится источником неврозов и психозов и дает знать о себе косвенно – в моральной деградации общества.

Увеличение влияния «государственнической» политики дает возможность деструктивным силам коллективного бессознательного усиленно воздействовать на личность, по крайней мере, четырьмя способами [Бреннер фон А.И., 2005]:

1) психической инфляцией и дефляцией;

2) погружением личности в массовые эмоции и массовые действия;

3) проецированием;

4) непризнанием личностью наличия в своем бессознательном группы архетипов, которую называют «тень».

Эти четыре способа глубинного воздействия деструктивных сил коллективного бессознательного на личность являются четырьмя барьерами на пути самореализации.

К этим четырем барьерам, создаваемым увеличением влияния «государственнической» составляющей политики, добавляются, по крайней мере, четыре барьера, создаваемые увеличением влияния «религиозно-государственнической» составляющей, дающим деструктивным силам коллективного бессознательного усиленно воздействовать на личность, по крайней мере, четырьмя способами:

1) «атомизацией» – неосознаваемым превращением личности в безликий «атом» общества;

2) «цезаропапизмом» – неосознаваемым замещением религиозной веры личности верой в государственную идеологию;

3) «конфессионализмом» – неосознаваемым замещением религиозной веры личности верой в конфессию;

4) иллюзией всеспасающей силы массовых действий.

Первый барьер – «атомизация». Религиозные объединения в целях сплочения своих членов много внимания уделяют единству общества, хотя их основная задача заботиться о спасении именно отдельного человека! Вливаясь в массу, личность умаляется в нравственном и в духовном отношении. Без обновления отдельной человеческой личности не может быть обновления общества и его единства, которое есть лишь сумма нуждающихся в спасении личностей.

«Религиозно-государственнические» воздействия на личность, прививающие человеку осознание себя лишь единицей религиозного объединения, лишают жизнь индивидуальной личности ее основы, а, следовательно, и ее достоинства, человек теряет индивидуальность и становится абстрактной величиной, статистическим номером в составе религиозного сообщества, личность превращается в безликий «атом» людской массы. За ней остается лишь значение легко заменимой и бесконечно малой величины. Когда же личность, охваченная подавляющим ее чувством своей ничтожности и малости, теряет самостоятельный смысл своей жизни, она вступает на быстро ведущий вниз путь деградации.

«Атомизация», так же как дефляция личности, ведет к сужению психического. Рядовые члены религиозных объединений идентифицируют свою личность с отведенной им ролью. Эта роль несут в себе трансперсональное содержание, оказывающее влияние на сознательный и бессознательный менталитет. Результат – атрофия индивидуальной личности, не получающей возможности выйти в своем развитии за рамки навязанной ей роли.

Роль, связанная с «атомизацией» имеет свои привлекательные аспекты: она предлагают доступную компенсацию или оправдание для личных недостатков и психологически удобное для индивида растворение в коллективе. Это значительно увеличивает опасность процесса «атомизации» для личности.

Религиозные объединения склонны прививать личности статистическую картину мира, которая оказывает глубокое психологическое воздействие на личность, вытесняя значимость индивидуальности, место индивидуальности занимает некая статистическая характеристика. Цель и смысл отдельной человеческой жизни лежит уже не в ее индивидуальном развитии, личность все больше лишается возможности принимать решения нравственного порядка и самой направлять свою жизнь. Вместо этого она рассматривается как общественная единица, «атом» общества. Руководители государства и религиозных объединений, в свою очередь, составляют такие же общественные единицы, как и руководимые, и отличаются только тем, что являются специализированными носителями государственной и конфессиональных доктрин.

Казалось бы, поскольку учение определяется верховными органами управления, то те, кто туда попал, сами представляет и определяют интересы и государства, и религиозных объединений, в пределах имеющихся у них возможностей могут решать вопросы по собственному усмотрению, становясь, таким образом, немногими личностями, которые могут проявлять свою индивидуальность. Но в действительности им уже трудно различать между собой и доктриной общества, государства, они становятся абсолютно зависимыми от них. Такая односторонность всегда психологически компенсируется бессознательными субъективными стремлениями.

Коллективная психика представляет собой конгломерат из общечеловеческих добродетелей и пороков, и поэтому одни люди приписывают себе коллективные добродетели, в то время как другие пытаются взвалить на собственные плечи коллективный порок. И те и другие находятся во власти иллюзий, ибо добродетели и пороки, по видимости принадлежащие личности, на самом деле не что иное, как содержащиеся в коллективной психике моральные пары противоположностей, ставшие доступными восприятию благодаря переводу их на язык сознания.

«Религиозно-государственные» воздействия подчиняют живую личность общественной организации и понижают, таким образом, ее способность к личной ответственности, в то время, как следует как раз поднимать человека из инертной массы и довести до его сознания, что спасение мира состоит в его личном спасении.

Лишь личная вера в Бога может быть эффективной защитой от вредного влияния «атомизации».

Процесс «атомизации» личности происходит в архетипической ситуации, в основе которой лежит картина иерархического атомного строения мира – архетип коллективного бессознательного, поэтому «атомизация» личностью не осознается, более того, ей сопутствует повышенное чувство жизни, возникает иллюзия, что открылся новый источник силы. Этот иллюзорный источник способен выпустить на волю опасный энтузиазм, у личности исчезают сомнения в правильности своих действий и суждений, появляется ощущение всемогущества, что закономерно ведет к тому, чтобы силой заставить других подчиниться своим требованиям. В таких условиях, как личность, так и общество в целом лишены возможности сознательного выражения и развития. Это делает «атомизацию» крайне разрушительной для личности и серьезнейшим барьером на пути самореализации.

В процессе «атомизации» личность все больше и больше превращается в функцию общества, которое в свою очередь принимает на себя роль главного деятеля в жизни личности. Религиозное объединение (земная церковь) и государство превращаются для личности в самоценность, как бы в живую сверхличность, от которой она ожидает все блага. К тому же, попав во власть архетипов, личность испытывает настоятельную потребность найти для себя существующего во плоти героя, вождя и отца, в общем, какой-либо безусловный авторитет.

Процессу «атомизации» личности противостоит присущая человеческой природе религиозная вера, которая определяет непосредственную личную зависимость и подчинение иррациональным факторам, независящим от социальных или физических условий. Религия дает возможность свободного личностного суждения и решения, она учит об Авторитете, противостоящем авторитетам мира сего. Она развивает учение о прямой богообусловленности личности и предъявляет к ней высокие личностные требования.

Второй барьер – «цезаропапизм». Если руководители религиозных объединений заключают компромисс с государством, то это всегда приводит к дисбалансному увеличению «религиозно-государственнических» воздействий, парализующих положительное действие религиозной веры, направленной на самореализацию.

Заключение религиозным объединением компромисса с государством называется «цезаропапизмом». «Цезаропапизм» означает подчинение религиозной власти государственной, он стремится религию преобразовать в государственную религию, т.е. государственную идеологию, а религиозные объединения – в государственные политические учреждения, религиозных деятелей – в государственных чиновников, всех членов религиозного объединения организовать по принципу «начальники и подчиненные».

При этом религиозная мысль строго регламентируется, поведение так же строго подчиняется уставам и обрядам, всякий либерализм и критицизм запрещается. Свобода личности минимизируется, что выхолащивает религию, поскольку без свободы личности нет любви ни к Богу, ни к людям. «Цезаропапизм» обращен на окружающий мир и составляет часть мира сего, в то время как цель и смысл религий состоит в диаметрально противоположном.

«Цезаропапизм» как форма компромисса религии с земной действительностью идет по пути канонизирования своих взглядов, учений и ритуалов, и чем дальше, тем больше экстравертируется, в результате чего его религиозная составляющая, способствующая самореализации личности, отодвигается на задний план. «Цезаропапизм» измеряет значение и ценность личности мерками выверенного по «государственническим» интересам учения, отдаляет личность от свойственной ее природе религии, выстраивает барьер на пути самореализации. Цезаропапизм искажает религиозную веру подмешиванием «обоготворения» «государственнической» субкультуры. Явление «цезаропапизма» создает архетипическую ситуацию, в которой личность неизбежно и неосознанно подчиняется действию архетипа коллективного бессознательного «царь-священник» [Юнг К.Г., 1996].

Третий барьер – «конфессионализм». «Цезаропапизм» способствует появлению конфессий и распределяет религиозные объединения по строго определенным конфессиям. К конфессии в силу традиции принадлежат не только верующие, но и массы людей, которых не назовешь иначе как религиозно-равнодушными. Принадлежность к той или иной конфессии не всегда является выражением веры, но очень часто выражением приспособленчества к заданным общественным отношениям, а, следовательно, не способствует самореализации личности. Религия служит самореализации личности, когда помогает личности выстроить отношение личности к некоему внемирному началу, причем критерием этого отношения служит не формальный «конфессионализм», но психологически основополагающий факт, что жизнь личности определяется не только моим Я, и не только общественной средой, но в бесконечно большей степени трансцендентным Авторитетом. Не основы морали, как бы ни были они благородны и свободолюбивы, определяют самостоятельность и свободу личности, но только и исключительно эмпирический опыт личной соотнесенности человека к потустороннему Авторитету, уравновешивающему «мир сей и разум мира сего» [Юнг К.Г., 1997].

Конфессии представляют собой традиционно коллективные убеждения, которые у слишком многих верующих покоятся не на личном духовном опыте, а на традиции, но традиция сама по себе не может заменить внутреннего опыта.

Личность не может найти подлинного оправдания своего бытия и своей нравственной самостоятельности вне понятия о потустороннем, трансцендентном [Юнг К.Г., 1997]. Личность, не верящая в высший Авторитет, не может на основе только своего собственного суждения противостоять материальной и моральной мощи внешнего мира. Человек нуждается для этого в очевидности собственного внутреннего трансцендентного опыта, который только и может удержать его от неизбежной вне этого опыта деградации личности. Только рассудочное или только этическое усмотрение нравственного оглушения, которым охватывается людская масса, означают лишь отрицательное познание и влекут за собой совершенствование личности. Они – результат только умственной деятельности, и им не хватает силы религиозного убеждения.

«Конфессионализм» чрезмерно завышает значение конфессии, принадлежность к конфессии выдается за главное условием успешного движения религиозным путем самореализации личности. Любые сомнения по поводу особенной важности конфессии подавляются человеком, являющимся членом конфессии, во избежание конфликта со стремлением других членов конфессии подчиниться «конфессионализму». Подавление рождает сверхкомпенсацию – фанатизм, который становится мощным рычагом подавления всякого рода инакомыслящих. Свободное мнение и нравственная самостоятельность осуждаются.

«Конфессионализм» ставит руководство государства и конфессии по ту сторону добра и зла, а личность, безмерно преданную конфессии, делает образцом веры. «Конфессионализм» признает лишь одну точку зрения, она неприкосновенна и по ту сторону всякой критики. Кто думает иначе, обладает еще какой-то мыслью, тот – еретик. «Конфессионализм» требует от человека энтузиазма самопожертвования и любви к конфессии и государству.

Конфессии находятся в состоянии внутреннего конфликта, служа двум господам, с одной стороны выводя свое существование из взаимоотношения человека с Богом, а с другой, принимая на себя обязанности по отношению к «государственнической» субкультуре. Точно в такой внутренний конфликт конфессия вводит и своих членов, ослабляя метафизическую основу их бытия. Конфессии характеризуется лишь средним духовным и нравственным уровнем входящих в него лиц, поэтому от конфессии нельзя ожидать ничего, что превосходило бы возможности этого среднего уровня, и ни в коем случае нельзя ожидать действительного и фундаментального изменения личности.

Когда конфессия пытается внести порядок в аморфную массу, объединяет людей в вере, она делает большое общественное дело, доносит до отдельного человека бесценное благо осмысленной жизни. Но любое общественное воздействие, как, увы, показывает опыт, не может изменить внутренний строй человека [Юнг К.Г., 1996]. Среда не может подарить ему то, что он должен приобрести себе сам ценою мучительных усилий. Благоприятное окружение как раз усиливает в нем опасную склонность ожидать всегда и всего извне.

Четвертый барьер – иллюзия всеспасающей силы массовых действий. Все зависит от свойств отдельной личности, но люди продолжают твердо верить в массовые действия, в недостаточной степени сознавая, что действительно мощные общества не могут быть отстроены без серьезнейшего нравственного риска. Массы, компенсируя свою бесформенность, требуют вождей, а вожди неизбежно становятся жертвой психической инфляции, что способствует дальнейшей деградации личности вождя, а значит и общества, т.е. личностей входящих в него [Юнг К.Г., 1996].

Деградация личности вождя приводит к страху перед потерей власти, что, в свою очередь, развивает необоснованную подозрительность по отношению к возможным соперникам. Все это может найти себе компенсацию в еще более энергичном утверждении своей власти, в результате самореализация становится невозможной.

Способность рассуждать и критически мыслить не являются непременными свойствами личности в обществе, и даже там, где они имеются, они неустойчивы и подвержены колебаниям, как правило, степень неустойчивости прямо пропорциональна количеству личностей входящих в общество. Человеческая масса подавляет доступные отдельным личностям элементы усмотрения и понимания. По этой причине, если правовое государство переживает приступ слабости, то государственная власть с неизбежностью видит в доктринократической или автократической тирании единственный путь [Одайник В., 1996].

Преобладание разумного в общество возможно лишь до тех пор, пока эмоциональная напряженность ситуации в обществе не переходит определенного критического уровня. Стоит этой эмоциональной напряженности перешагнуть критический уровень, как преобладание разумного в обществе исчезают. На их место приходят архетипические лозунги и образы, коллективное сознание общества подчиняется коллективному бессознательному.

В такой обстановке на первый план выдвигаются асоциальные элементы населения. Их душевное состояние соответствует коллективному возбуждению группы людей, охваченных эмоциональными предрассудками и фантастическими чаяниями. В такого рода среде они чувствуют себя на высоте, они к ней приспособлены. Они по собственному внутреннему опыту знают язык таких состояний и умеют говорить на нем. Их идеи настроены на коллективное безумие и находят в нем питательную среду, они только выговаривают те самые мотивы и настроения, которые у нормального человека дремлют под покровом здравого смысла. Повсюду уже действует опасное меньшинство, подкапывающее основы общества и держащее наготове факел мирового пожара, действует, встречая на пути распространения своих идей слишком мало препятствий.

Они опасны как очаги заразы, опасны, главным образом, потому, что самопознание человека в высшей степени ограничено. Каждый, кто способен к самой поверхностной рефлексии, думает, что, конечно, он себя знает. Но широкое поле бессознательного, закрыто от критического контроля сознания, оно ничем не защищено от всевозможных влияний и психических инфекций. Как от любой иной опасности, так и от психической инфекции мы можем успешно защищаться лишь тогда, когда знаем, где, когда и какая опасность нам грозит.

Почти никогда не удается уйти из-под власти коллективного бессознательного. Можно лишь отчасти застраховать себя от неосознанного подчинения власти архетипа со всеми вытекающими из такого подчинения и опасными для собственно человеческого начала в нас последствиями. Разряжение сдерживаемой энергии коллективного бессознательного обычно принимает форму массовых психозов, которые могут заявлять о себе в виде политических и религиозно-политических движений. Личность должна откровенно признать свою слабость перед лицом сил бессознательного, потому что, только отказавшись от претензий сознания на полномочную власть, можно избежать одержимости. Для того чтобы достичь подобного изменения установки, нужно, прежде всего, отдавать себе отчет в существовании сил бессознательного.

В случае внешней компенсации оставленных без внимания внутренних потребностей, подавленные психические содержания экстернализуются. Там, где имеют место психологическая неуверенность, беспокойство и страх, там возникает потребность в безопасности и порядке, там царит неосознаваемая иллюзия всеспасающей силы массовых действий. Где чувствуют свою индивидуальную никчемность, появляется потребность в коллективной силе и гордости. Где нет самоидентичности, там стремятся к идентичности с обществом, с радостью участвуют в разрушительном процессе «атомизации». Где у индивида отсутствует личная вера, там их место занимает «конфессионализм». Там, где иррациональные, примитивные, агрессивные импульсы индивидуальной души отрицаются и подавляются, там они дают о себе знать в виде массовой распущенности, коррупции и преступности, там торжествует «цезаропапизм». И, наконец, когда личность в раздоре сама с собой, то за этим следуют классовые, расовые, этнические и религиозные войны. Современный человек экстернализует свои психологические импульсы на общество, религию и политику. Экстернализация имеет терапевтический эффект и смягчает более тяжелые симптомы психологических проблем, стоящих перед современной личностью. Но она очень опасна, поскольку приносит облегчение только за счет отказа личности от ответственности за свою судьбу в пользу «богов», им самим созданных. Как в истории общества, так и в истории личности все зависит от развития сознания. Только оно сможет принести освобождение от рабства у бессознательных сил. Человек, стремящийся к самореализации, вынужден, прежде всего, учиться правильному обращению с личными и коллективными силами своего бессознательного. Умение правильно обращаться с этими силами – залог успеха самореализации.

Указатель литературы:

Бреннер фон А.И. Самореализация личности в условиях политического общества // Психологические проблемы самореализации личности. Вып. 9 / Под ред. Е.Ф.Рыбалко, Л.А. Коростылевой. СПб., 2005.

Вундт В. Психология народов. М., 2002.

Одайник В. Психология политики. СПб., 1996.

Панарин А. С. Философия политики. М., 1996.

Юнг К.Г. Современность и будущее. СПб., 1966.

Юнг К.Г. Душа и миф. М., 1997.

главная политическая психология карта сайта почта гостевая книга статья в формате WORD статья в формате PDF