ВРЕМЯ И ВЕЧНОСТЬ.

главная феноменология и метафизика карта сайта почта гостевая книга статья в формате WORD статья в формате PDF

Александр фон Бреннер

ВРЕМЯ И ВЕЧНОСТЬ

Время представлено в сознании как априорная форма феноменологического существования содержаний сознания. Время, прежде всего, предстает нам основным условием всякого конечного существования. Следовательно, оно является и основным условием нашего феноменологического опыта. Поэтому, время, как априорная форма представления содержаний сознания, не допускает ни эмпирического объяснения происхождения, ни рационального определения его сущности. Однако мы можем отметить, что время характеризуется двумя противоположными моментами. С одной стороны, время характеризуется потоком перемен. С другой стороны, время характеризуется некоторым единством, которое можно усмотреть в слитности, нераздельности мига настоящего с прошлым и будущим. Но мы, подчиняясь повседневным заботам, как правило, замечаем время, наблюдая только поток перемен, и обычно забываем о том, что перемены могут быть видны только на фоне неподвижного. В действительности время характеризуется единством двух моментов: потоком перемен и неподвижным фоном, который представляет собой некое единство. Это единство не только является неподвижным фоном для потока перемен, оно конституирует непрерывность времени, в силу этого единства новое не оторвано от старого, а наслаивается на него или, рождается из него, сохраняет непосредственную связь с ним. Непрерывность, длительность времени немыслима иначе, как на почве единства, целостности. Времени присуще и качество становления, назовем это качество временностью, и качество постоянства, назовем его сверхвременностью.

Время характеризуется временностью и сверхвременностью.

Поток перемен, который характеризует временность, непосредственно предстоит нам как ряд определенных явлений и соответствующих им понятий А, В, С,…, из которых каждое однозначно отличается от другого и выделяется из общего состава. Эти явления из потока перемен хотя бы частично познаны, иначе бы мы их не замечали, поэтому мы имеем о них суждения хотя бы экзистенциального типа «А есть», «В есть» и т. д. [Бреннер фон А.И., 2003].

Суждение «А есть» подразумевает неопределенный сам по себе объект Х, в составе которого А находится, и выражается этот неопределенный предмет в слове «есть», поэтому полная форма экзистенциального суждения «А есть» имеет вид «Х есть А» [Франк С.Л., 1990]. Отсюда следует, что всякое наблюдение потока перемен предполагает направленность познавательного взора на неизвестное, на некое Χ, в котором отыскивается и открывается содержание А. Формула «Χ есть А», означает, с одной стороны, что в составе Х можно найти А и, с другой стороны, что это А принадлежит именно к Х, входит в его состав. Познанные содержание А, В, С,… потока перемен выделяется в качестве познанного в составе Х, но не отделяется от него.

Итак, всякое знание потока перемен, т.е. временности, означает, что неизвестное Х, на которое направлено наше познание, частично познано, уяснено как содержание А, В, С,…, и что вместе с тем, неизвестное Х все же остается неизменным фоном на котором мы наблюдаем перемены. В мире нашего знания наряду с познанным, определенным через понятие, всегда стоит то, что скрыто в символе Х. Если Х бесконечно, то оно не убывает с увеличением нашего знания, оно является непостижимым.

Если мы поменяем местами обычный гештальт, который представляет собой поток перемен А, В, С,…, и обычный фон, который представляет непостижимое Х, т.е. гештальт будет Х, а фоном поток перемен А, В, С,…, то перед нами предстанет вечность, единое.

Наше знание о потоке перемен базируется на двух моментах: определенности и обоснованности.

Определенность знания дифференцирует содержание потока перемен, непосредственно предстоящего нам, на ряд определенных явлений и соответствующих им понятий А, В, С..., из которых каждое однозначно отличается от другого и выделяется из общего состава.

Обоснованность знания состоит в том, что эти расчлененные элементы связываются нами в систематическое единство, определенный поток перемен, так что определены связи между А, В, С,…

Поскольку мы исходим из знания в понятиях, из знания, уже фиксированного в отвлеченных содержаниях А, В, С..., никакая вообще связь между этими содержаниями не может быть обоснована, усмотрена с необходимостью из них самих. Откуда же в таком случае берется обоснованность нашего знания, или, что то же, знание необходимых связей между содержаниями А, В, С,…? Каким образом мы связываем их в систематическое единство, определенный поток перемен? На это может быть дан только один ответ: подлинной исходной точкой знания служат не отдельные содержания А, В, С.., к которым потом присоединяются связи между ними, а целостный комплекс, или единство Х, которые разлагаются нами на содержания А, В, С…, находящиеся в связи между собой. И содержания явлений и соответствующих им понятий, и связи между ними – итог анализа некой целостной картины бытия, где еще нет отдельно ни фиксированных содержаний, ни связей между ними, а есть лишь некое целостное единство Х.

Определенность знания как совокупность логически фиксированных содержаний А, В, С... покоится, как известно, на так называемых логических законах или принципах «тождества» («А есть А»), «противоречия» («А не есть не-А») и «исключенного третьего» («все, что не есть не-А, есть А»). Эти три логических закона, в нераздельной совместности образующие принцип определенности, не имели бы никакого смысла, если бы не означали принципа анализа, разложения некого сплошного целого Х на ряд отдельных определенностей. Иными словами, сплошное единство бытия Х, из которого рождается совокупность определенностей А, В, С…, не подчинено логическим принципам или законам, оно их порождает вместе с А, В, С… [Бреннер фон А.И., 2003].

Источник и первооснова всего нашего знания Х, само по себе, в своем собственном существе есть нечто непостижимое, но не в том смысле, что она была бы недоступна нам, напротив, все наше знание истекает из нее и относится к ней, и это дано нам в знании, но сама она непостижима.

Принцип определенности конституируют поток перемен А,В,С,... Принцип трансцендирования определяет выход за пределы потока перемен в сферу непостижимого Х. Но трансцендированием невозможно достичь чего-либо из самой сферы трансрационального, трансцендентного. Поскольку это только процесс осознания трансцендентального, как бы пограничного. Это процесс трансцендентального мышления, а мышление ограничено в своих возможностях аппаратом суждений, в нашем случае трансцендентальных.

Трансцендентальное суждение, субъектом которого является непостижимое Х, не может о нем что-либо утверждать, т.е. не может осуществляется в форме «Х (непостижимое) есть Н», где Н – что-либо определенное, или в форме «Х (непостижимое) не есть Н» по определению. Тогда остается только одно возможное предельное суждение о непостижимом Х, о сверхвременности порождающей временя: «Х (непостижимое) есть Н и не-Н и не есть Н и не-Н». Таким образом, единственное, что мы можем утверждать о сверхвременности, о непостижимом Х, что в Х совпадают противоположности, или что их там нет.

Единство, непостижимое Х, производной которого является время, противоположно не только раздробленности и множественности, но и всякой незавершенности, становлению. Единство равносильно цельности или, что то же самое, вечности. Слитность во времени мига настоящего с прошлым и будущим – это выражение погруженности потока становления в сверхвременное единство.

В качестве чистого становления, время, как временность, есть чистая неопределенность, в которой вообще нельзя усмотреть ничего иного, кроме самого момента незавершенности. Время же, как единство временности и сверхвременности, как непостижимое Х, являет возможность стать и возможность быть, т.е. творческую энергию.

Временность, как смена множественности моментов, есть не что иное, как сознание становления как бы через призму противостоящей ему вневременности. Временность как момент чистой незавершенности, требующий пополнения и никогда не находящий завершения, выражает собственную сущность становления. Но когда мы пытаемся созерцать становление в его отрешенности от вечности, мы не можем сделать это иначе, как применяя к самому становлению категорию противостоящего ему начала вечности, как целого, как непостижимого Х. Временность в ее отрешенности есть чистое становление, чисто абстрактный момент, который, как таковой, вообще неосуществим.

Мы переживаем время только в неразрывной связи с вечностью.

Литература:

Бреннер фон А.И. Рациональная реконструкция истории психологии как метафизическая

проблема методологии психологии. //Психологические проблемы

самореализации личности. Выпуск 7. СПб, 2003.

Франк С.Л. Непостижимое. //Сочинения. Москва, 1990.

главная феноменология и метафизика карта сайта почта гостевая книга статья в формате WORD статья в формате PDF